Бегство короля - Джорджетт Хейер

я многому научился. Пойми, пока шотландцы не бросили меня и мне не пришлось искать убежища среди простых деревенских жителей, я и не подозревал, сколько бедняков, ничем мне не обязанных, готовы ради моего спасения пожертвовать жизнью. Помнится, когда я прятался в Боскобеле, у меня возникла предательская мыслишка, что я зря доверился людям, у которых за душой нет ни пенса. Ну что ж! Меня нельзя обвинить в том, что я не извлекаю уроки из случившегося. Надеюсь, теперь меня будет не так-то легко напугать.

– И все же вам угрожает столько опасностей! – воскликнул полковник. – Со всех сторон… даже здесь, под крышей моего дома! – Он в бессильном гневе стиснул кулаки и заметался по комнате, взволнованно приговаривая: – Меня самого столько дней продержали в тюрьме! За всеми, кто служил короне, шпионят, всем чинят препоны! А любой выскочка, любой негодяй-пуританин… О Боже, дай мне терпение! Терпение и силы помочь его величеству!

– Аминь, друг мой! – пробормотал король. Он наблюдал за истеричными метаниями полковника с усмешкой, в которой была даже некоторая язвительность, но потом вдруг протянул вперед руку. – Хватит, Фрэнк, успокойся! А то у меня от твоей беготни голова пошла кругом!

Полковник остановился у кресла, в котором сидел король, и, слабо улыбнувшись, возразил:

– Разве я могу сидеть тихо и спокойно, когда вы в опасности?

Король взялся за конец полковничьего шарфа и принялся бесцельно перебирать бахрому.

– На тебя подействовал разговор с милордом Уилмотом, Фрэнк. Как сказал бы мой честный друг Уильям Пендерел, вам теперь за каждым кустом чудится призрак.

– Я не виню милорда за то, что он так напуган, – сказал в ответ Уиндхэм. – И все же… – Он немного поколебался, глядя на короля, а затем порывисто произнес: – Сир, ну почему вы из всех своих приближенных выбрали в спутники именно милорда Уилмота?

– Ах, право, ты несправедлив к милорду, – пробормотал Карл. – Он так меня любит!

– Разве это удивительно, сир?

Король оторвал взгляд от бахромы шарфа и печально посмотрел на полковника.

– Фрэнк! Фрэнк, как ты можешь задавать мне такой вопрос, видя, что я вынужден тайком, переодевшись в чужое платье, выбираться из королевства? Я уже привык к тому, что меня окружают не любящие друзья, а те, кто желает мне зла.

– Сир! – вскричал Уиндхэм. – Я не могу в это поверить!

На мгновение в глазах короля появилось выражение, шокировавшее мягкосердечного Уиндхэма. Карл улыбался, но холодно, словно цинично смаковал какую-то непристойную шутку и не желал ни с кем делиться удовольствием. Это выражение почти тут же исчезло, однако в душе Уиндхэма поселились тревога и уныние.

– Вот как? – спросил король. – Но разве ты не знаешь моих шотландских подданных, Фрэнк? – Карл хохотнул и выпустил из рук шарф полковника. – Что же касается милорда Уилмота, то когда я решил пробираться в Лондон (а поначалу мой план был именно таков), только он вызвался сопровождать меня. Хотя, я уверен, милорд считал, что если я и вправду надеюсь добраться до Лондона, то у меня не все дома. Ты думаешь, он трусоват, но уверяю тебя, Фрэнк: он охотно пожертвует ради меня своей жизнью, мне стоит лишь попросить.

– Трусоват? О нет, я такого не утверждал! Напротив, я бы скорее назвал милорда безрассудно храбрым! Когда я увидел, что он даже не подумал замаскироваться, и узнал, кто послал его ко мне с известиями, самоуверенность милорда вызвала у меня искреннее восхищение. Я поражаюсь тому, что такое безрассудство до сих пор не погубило вас, сир!

Король в ответ лишь рассмеялся и сказал:

– Я позаботился о том, чтобы не путешествовать в его обществе.

И тут же повернул голову к двери, поскольку она отворилась. Увидев, что лорд Уилмот привел к нему пожилую даму, опиравшуюся на трость из черного дерева, король немедленно вскочил с кресла и пошел ей навстречу.

Уилмот попросил позволения представить королю леди Уиндхэм, которая поклонилась Карлу с учтивостью придворной дамы, всколыхнув в его душе воспоминания об Уайтхолле и о минувших счастливых временах. Он поспешил усадить ее в кресло и сел рядом. Сначала леди Уиндхэм держалась с королем очень церемонно, однако он обладал удивительным даром: если ему хотелось побеседовать с кем-то запросто, Карл держался как самый обыкновенный человек, так что все церемонии казались неуместными. Довольно скоро они достигли взаимопонимания, что сделало беседу весьма приятной.

– Вам очень повезло, сир, с вашими спутниками, – сказала леди Уиндхэм, мудро и снисходительно глядя на короля. – Я немного поговорила с мисс Джейн Лейн, и она показалась мне хорошей девушкой, думающей, как и полагается, прежде всего о спасении вашего величества. Мы решили, что для пущего удобства она здесь назовется нашей родственницей. Однако долго ей быть в этой роли не придется, ибо будет лучше, если они с мистером Ласселсом уедут завтра утром.

– Так скоро? – воскликнул Карл. – Хотя… вы правы. Ей не следует здесь оставаться: это может вызвать подозрения. А мне бы не хотелось, чтобы она из-за меня подвергалась опасности. Но где же она сама?

– С женой моего сына, сир. Она скоро придет. А пока что мы с вашим величеством посоветуемся, если вы, конечно, не возражаете против советов старухи.

– Наставьте меня на путь истинный. Я обещаю вас слушаться, леди Уиндхэм.

Она улыбнулась:

– Это было бы прекрасно, сир, ибо вы слишком легкомысленно относитесь к своей персоне. Ну так вот. В нашем доме двадцать слуг. Мы считаем, что им можно доверять, однако поручиться можем только за троих. Две мои горничные – католички и люто ненавидят пуритан. Третий – слуга моего сына. Его зовут Генри Петерс, он может еще пригодиться вашему величеству. Что же до всех остальных, то лучше, если они вас не увидят и не догадаются о вашем присутствии в доме. Вы смогли бы какое-то время не выходить за пределы двух комнат, сир? – Леди Уиндхэм лукаво подмигнула Карлу и добавила: – Воздержитесь, если можно, от посещения людской и площадки для игр, сир!

– Я же сказал, что буду вас слушаться. И сдержу свое обещание! Но должен заметить, что среди прислуги я чувствую себя как дома, – кротко произнес Карл.

Леди Уиндхэм ни на мгновение не усомнилась в словах Карла. Человек такого легкого нрава действительно мог чувствовать себя как дома в любой обстановке. Леди Уиндхэм даже не верилось, что перед ней сын Карла Первого. А когда в комнату зашли ее племянница, миссис Уиндхэм и Джейн Лейн, леди бросилось в глаза еще одно различие между первым и вторым Карлами. Едва лишь рассеянный взгляд молодого короля остановился на Джулиане, как в нем