Из Петербурга в Карелию - Дмитрий Григорьев

дом для больных детей и инвалидов. Следующий пожар, в 1916 году, снова почти полностью уничтожил деревню. Последний раз Шуньга горела во время войны в 1941-м – зарево держалось около трех дней.

Шунгит на берегу Онего (фото Андрея Шляхова)

Если через пять километров от Шуньги, не доезжая моста через Путку, вы повернете направо и проедете шесть километров, то окажетесь в деревне Паяницы, где на скалистой гряде расположена деревянная часовня Михаила Архангела (3), построенная, вероятнее всего, в конце XVII – начале XVIII века.

Глава 13. О поселке Толвуя и Палеостровском монастыре

Следующий крупный поселок по 86К-142 – Толвуя (4). Его название, вероятнее всего, произошло от финно-угорских talvi – зима и оjа – ручей, то есть Зимний ручей. Владимир Майнов в своей книге о путешествии в Обонежье рассказывает о том, как в 1628 году ловкий на язык писец Никита Панин, объезжая по поручению царя здешние места, с легкостью давал названия местным деревням: «Поехал потом Панин в Палеострову, к Варвары. […] В проезд он увидал на берегу кузов (видимо, народ забыл корельское слово: куза – береза) и самую деревню назвал Кузарандой. До Толвуи ехал берегом; подъезжая, видит – толкутся люди на улице: “Пущай же это будет Толвуя”».

Первое упоминание о Толвуе датируется 1375 годом и связано с расположенным рядом Палеостровским монастырем. Также в окрестностях Толвуи, в деревне Загубье, по преданию, родился преподобный Зосима. Там находится часовня Зосимы и Савватия Соловецких. Известно, что инокиня Марфа (рассказ о ней чуть дальше) посещала часовню в Загубье и преподносила ей дары во время своей ссылки. В частности, убрус (плат, полотенце), который она вышила собственноручно и шелками, и золотом, и блеском. Часовня, которая находится там сейчас, – новая, копия той, что была в XVI–XIX веках. Первую разобрали после Великой Отечественной войны.

Часовня в Загубье

Ее удалось восстановить по чертежам финского искусствоведа Ларса Петтерссона. Ему и архитектору-художнику Ойво Хелениусу в 1941 году, когда Заонежье заняли финны, было поручено делать обмеры, чертежи, фотоснимки и зарисовки памятников деревянного зодчества, из опасений, что во время дальнейших боевых действий многие из них могут исчезнуть. Также, с целью сохранения, из церквей были сняты и вывезены иконы.

«Небеса» из Преображенской церкви Кижей перевезли в Петрозаводск и сложили в каменном доме, дабы те не пострадали от пожара. Была и записка на русском и финском языках, объясняющая их ценность. Но в итоге после освобождения города кто-то пустил их на дрова.

Остальные иконы в 1944 году были возвращены согласно списку. И… долгое время лежали на платформе в Петрозаводске, а затем в сарае с дырявой крышей.

Сам Ларс Петтерссон защитил диссертацию «Культовая архитектура Заонежья», написал книгу об этом, а в 1989 году подарил музею-заповеднику «Кижи» более двух тысяч страниц микрофильмов с чертежами ста двадцати церквей и часовен, рисунками, эскизами и фотоснимками.

Марфа Романова

Но вернемся в Толвую. Сюда зимой 1601 года Борис Годунов сослал Ксению Ивановну Романову, постриженную в монахини под именем Марфы. Заточение длилось около года, но ссылка продолжалась еще пять лет. Марфу поселили в тереме. Так описывал ее заточение Федор Глинка:

Карельцы бродят боязливо

У терема с большим крыльцом.

Он, новый, выстроен красиво,

И тын кругом его кольцом.

Стрельцы с пищалями на страже…

Ссылка Марфы Романовой закончилась в 1606 году. После воцарения Михаила Федоровича Романова в 1613 году Ксения стала именоваться «Великой Государыней старицей инокой Марфой Ивановной». Она не забыла хорошего отношения местных жителей: крестьяне села стали «обельными», то есть освобожденными от налогов, многие из них были «пожалованы деревнями», а «поп Ермолай Герасимов с сыном Исааком дворцовой волосткой в Петровском погосте в Челмужах».

В этом же, 1613-м, году, для защиты от «черкасов» (как я уже писал, их также называли «панами») – разбитых в Центральной России, но еще бесчинствующих на Севере отрядов польско-литовских войск, куда входили и приднепровские казаки, – была построена деревянная крепость. Воеводой стал подьячий Богдан Иванович Чулков. Согласно его словам, «острог рублен в тарасы, а насыпаны тарасы каменьем мелким, да по тем же тарасам ставлен тын стоячий: а в остроге семь башен рубленых, а башни осыпаны каменьем, да в остроге же ставлены для осадного времени дворы осадные и избы крестьянския и монастырския, Вяжинского монастыря, Палеостровского монастыря и Хутынского монастыря, всего 23 двора, да 14 изб. Да в остроге же были церкви: церковь Троицкая да церковь Георгия Великомученика. Ставили тот острог Вяжинского монастыря крестьяне Толвуйской же волости»[94]. Однако осаждать острог «черкасам» не пришлось – враг подошел только к Шуньгскому острогу и был разбит под Падмозером 8 января 1614 года и 13 января под Шуньгой.

Толвуя, Кижи и Шуньга издревле славились своими «вельми искусными» плотниками и столярами. Старинные дома и церкви Заонежья – наглядное подтверждение этому. В Толвуе самой известной была династия Гайдиных. Изделия Ивана Гайдина были известны по всей России, а Алексей Семенов Гайдин получил большую серебряную медаль на Всероссийской кустарно-промышленной выставке в Петербурге в 1902 году.

На острове Палей, что находится в шести километрах от Толвуи, расположен знаменитый Палеостровский монастырь, основанный в конце XII века валаамским монахом Корнилием, жившим в пещере и носившим вериги весом более пуда.

Палеостровский монастырь. XIX век.

Оригинальный рисунок В. Павлова, гравюра В. Шюблера

Название острова связывают с местной красной рыбой – палией, о ней сложена легенда, которую приводит в своей книге Владимир Майнов: «Когда пришло времячко Христу идти на пропятие, Он и вздумал отпраздновать со святапостолами Пасху – разговеться по-христианскому; стали святапостолы искать пищи и нашли только хлеб, рыбу, мясо да на запитки вино церковное виссант. Хлеб был, как и быть ему должно бы, плотный, рыба была палия, да не ноничная, а белая, только по жилкам у нея кровь-руда переливалась, мясо также, как и быть бы подобало, было белое и вино белое, как и теперь еще продают. Повечерял Христос со святапостолами и захотел наградить и явство, и питье свое за то, что они его святую утробу насытили. “Рцы ми Иоанне, говорит, чего хощеши, да дам сим явствам и питию сему?” – “Дай им, Господи, отвещевает, дабы их людие не потребляли”. – “Чего ради отыму я оныя от человека, изрек