Алиби не будет - Захар Бюзил оглы Абрамов

Теперь программа… У большевиков все ясно — земля, хлеб, свобода, мир. Вот почему народ валит к ним. А что предлагаем мы? Ни-че-го. И потом… У большевиков, как известно, шесть тысяч солдат, артиллерия, флот… Учтите — флот. Матросы — христиане, вряд ли их привлечет Золотой полумесяц… Добавьте «Дашнакцутюн», этих шансонеток, которые крутят пируэты. Не договорившись с нами, они в конечном счете пойдут против нас. А ведь можно было бы договориться… Но разве ислам дозволит?

— Гм! Лучшего агитатора, чем вы. Мамед Эмин, большевикам не сыскать, честное слово. Может, вы их агент, а? — невесело пошутил он. — Думаете, я сам не понимаю… Давайте прекратим этот разговор. А насчет армян вы правы. Надо было создать видимость. А что, если?..

— Поздно.

— Почему?

— Большевики обошли нас. Присмотритесь к составу комитета обороны — Саакян, Мелик-Йолчан. Вот это дипломаты! А кто во главе! В нагорной части Нариманов и Азизбеков. За Азизбековым бедняки табуном ходят. Э-э! А мы надеемся на моллу и кочи.

Топчибашев нахмурился.

— Позвольте дать вам совет, дорогой Мамед Эмин. Никогда и нигде не говорите об этом. Вы — лидер партии, ее мозг. Наша задача — продержаться несколько дней. Любой ценой. Пока подойдут подкрепления. А что придут, можете не сомневаться. Вы видите, какая паника в городе? Специальный комитет создали, потому что знают: мы — сила. Я приглашу генерала, обсудим положение. Не возражаете?

Мамед Эмин вяло кивнул.

* * *

Генерал Талышханов был настроен оптимистически. Переступив порог, он с достоинством провел рукой по пышным усам и тут же принялся восторженно комментировать последние сообщения.

— Господа, вы чем-то обеспокоены? Ай-яй-яй… Мы захватили уже более половины города. Мои аскеры превосходно знают свое дело. Паника дала прекрасные всходы. Армянский национальный совет растерян. Хэ-хэ-хэ… Испугались! Конный татарский полк на подходе, войска Зиатханова и князя Вахтанга тоже спешат. Два батальона пехоты и эскадрон кавалерии движутся к нам из Мардакян. На нашей стороне сотни монархически настроенных офицеров. Что же вас смущает, господа?

Генерал Талышханов чуточку преувеличивал. В городе шли уличные бои. Мятежникам приходилось вводить, в бой все новые и новые отряды. Пламя пожаров зловеще трепетало над крышами. Стреляли отовсюду: с крыш, из окон, из подворотен. Трудно было понять, где кто и в кого. Стоны обожженных, крики раненых, гул и треск рушившихся домов наводили ужас.

Особенно сильная паника охватила Крепость. Кто-то распустил слух, что там началась жестокая расправа с немусульманским населением. Отряд Красной Гвардии установил на крышах домов Цицианова и Красильникова пулеметы и вел обстрел Шемахинских ворот и Караван-сарая, где засела банда кочи.

Другой отряд окружил вокзал, куда должны были прибыть из Елизаветполя мусаватские аскеры. После короткой перестрелки красногвардейцы захватили в плен роту.

По приказу Комитета революционной обороны в Сальянские казармы прибыли Корганов и Фиолетов. Там никого не оказалось. Солдаты толпились у церкви. Какой-то штабс-капитан сипло кричал прямо с лестницы:

— Солдаты! Большевики, играющие в революцию, отвлекают нас от священной защиты отечества. Призывают стрелять в мусульман. Сеют хаос и братоубийство. Во имя чего мы пойдем на смерть? Ради кучки бунтовщиков, захвативших власть? Дудки. По приказу командования…

— Какого командования? — спросили из задних рядов.

— Командования полка, граждане… товарищи…

— Ишь ты. И гра-а-а-ждане уже, да и товарищи. Припекло, ядрена мать, — пробасил солдат в первом ряду.

— Вестимо, что припекло, стал быть. А когда мусульмане палили в наших, так это было в законе что ль?

— Солдаты, — гнул свое оратор, — вы должны соблюдать революционный порядок. По приказу командования…

— Правильно, — улыбающийся Фиолетов оказался рядом с офицером и, перехватив вскинутую в призыве руку, спросил насмешливо: — Что же вы, господин штабс-капитан, не ответили? Солдаты интересуются: от имени какого командования вы митингуете?

— А вы кто такой? — взвизгнул офицер.

— Вот дура! — хохотнули солдаты. — Дык это ж сам Ванечка Фиолетов. Власть.

Офицер схватился за оружие, но Фиолетов так сжал его руку, что капитана выгнуло дугой. Солдаты хохотали.

— Чистый цирк. Фиолетов наш, рабочий. Не тебе с ним тягаться. Дура царская.

Вышел вперед Григорий Корганов — стройный, подтянутый, в военной форме без погон, на фуражке красная звездочка.

— Именем Ревкомитета обороны и Ревкома Кавказской Красной Армии вы арестованы. — Корганов обернулся к солдатам. — Уведите его и заприте, чтоб не сбежал.

Штабс-капитана увели.

— Дорогие товарищи, солдаты! Я к вам от Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Скажите, кого среди вас больше — рабочих или крестьян?

— Крестьяне мы.

— А что-нибудь о Ленине знаете?

— А як же… Знаем! Та вин с Украины, тилько вин фамилию сменив.

Солдаты опять рассмеялись.

— Ну, Микола, даешь! Да, Ленин он, Ильич! Рассейский мужик. Здоро-овый. Как Муромец.

Корганов улыбнулся — знают.

— По декрету Советской власти, подписанному Лениным, вы получили свободу. Вам отдана земля, много веков принадлежавшая помещикам. Неужели же вы снова пойдете воевать за помещиков, против Ленина? Позволите Николая Кровавого заменить каким-нибудь беком или ханом? Комитет обороны и Ревком Кавказской Красной Армии поручили мне повести вас, товарищи, на защиту свободы. Решайте! Поможете или в казармах отсидитесь?

Повисло молчание.

— Что молчите? — спросил Фиолетов.

— А чего говорить?

— Значит говорить не о чем?

Вперед выступил солдат.

— Ста-а-новись! За Ленина! За свободу! Командуй, Ваня. Мы с вами.

Батальон мгновенно построился в колонну. Ночь была темной. Редкие звезды едва освещали дорогу. Фиолетов и Корганов шли впереди.

Почти в то же время у здания Ревкома, где заседал Комитет революционной обороны, осадили коней Исламбек и Аслан. В коридоре столкнулись с Джапаридзе. Он задержал Исламбека и отвел в сторону.

— Все знаю, — сказал негромко. — Зачем тебе слова? Верь одному: твоя боль — наша боль. — Он заглянул в глаза. — А жить-то надо. Дело, за которое она боролась, в опасности. Как дети?

— Плохо. Лиза ревет, а Генка застыл весь, молчит. Ширвани я оставил с ними.

— Сейчас мы решаем важный вопрос. Отпустить тебя? Отряд поведет Аслан.

Исламбек молча взглянул на Джапаридзе. Тот понял.

— Хорошо, дорогой. Пойдем.

Просторная комната была ярко освещена. В воздухе колыхались густые облака табачного дыма. Над нарисованным от руки планом Баку стояли Гамид Султанов, Зевин, Нариманов, Азизбеков, Тер-Габриэлян, военспецы из ВРК. Оглянувшись на стук двери, Султанов продолжал доклад.

— Обстановка — хуже некуда. В Мардакянах — база вражеской дивизии. Маштаги. Сураханы, Кишлы в опасности. С севера приближается дагестанский полк Гоцинского, уже под Хурдаланом… Нагорная часть — Чемберекенд, Персидская, Шемахинка — у противника. Районы Кемур-мейдана, Мельницы, Татарской, Параллельных, Похлу-Дере также вышли из-под нашего контроля. Захвачена и Крепость. У нас пока Набережная, часть Баилово, Губернаторский сад, Великокняжеская, Ольгинская, армянский район, Петровская площадь. Черный и