История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

то же самое. Результаты системы выкристаллизовываются в американской поговорке: «Есть только три поколения от рукава рубашки до рукава рубашки». Человек, который приобретает богатство, тратит то, что зарабатывает. <..> Французу такое существование показалось бы таким же ненадежным и тревожным, каким обычно считается существование человека, построившего дом на склоне вулкана50.

В таком случае можно также поставить вопрос о том, могла ли тысячелетняя традиция земельной аристократии сформировать европейские культурные нормы таким образом, чтобы сделать стремление к накоплению богатства с целью создания династий более социально приемлемым, чем в Северной Америке. Однако в настоящее время доказательств этому нет. Более того, если данные, показанные на графике 7.3, более-менее соответствуют действительности, то история XX–XXI веков действительно ставит под сомнение наличие такого рода культурного различия между двумя сторонами Атлантики (если оно вообще когда-либо существовало), поскольку унаследованное богатство с 1950-х годов было более представленным в США, чем в любом европейском государстве, по которому имеются систематические оценки (за исключением несколько противоречивых данных по Великобритании).

В качестве заключения к части, посвященной наследованию, стоит отметить, что ущерб, наносимый правильному функционированию общественных институтов, является лишь одним из возможных пагубных последствий чрезмерно высокой доли унаследованного богатства. Другим является эффект Карнеги, названный так потому, что он связан с гипотезой, выдвинутой Эндрю Карнеги в статье «Преимущества бедности» (1891). По его словам, бросающееся в глаза наследство является практически проклятием для молодого поколения, поскольку притупляет их талант и готовность усердно трудиться51. Эта точка зрения, имеющая некоторое эмпирическое подтверждение52, может привести к ряду выводов: люди, накопившие значительное богатство, не должны умирать богатыми – они должны пожертвовать большую часть своего богатства на служение достойным целям (так считал сам Карнеги), или наследственная передача богатства должна ограничиваться посредством налогов на имущество. Такого мнения придерживался, например, Уинстон Черчилль, который в 1924 году заявил, что налог на наследство был бы «корректирующим средством против развития расы праздных богачей»53. Важно отметить, что конечной целью Черчилля была защита капитализма в стране, деэскалация классовой борьбы и укрепление социальной гармонии54. Очевидно, что эта тема спорная и политически острая, но она касается роли богатых в обществе, так что мы вернемся к ней в заключительной части этой книги. Пока достаточно будет вспомнить, что на Западе тенденции в отношении налогообложения наследства с 1940-х годов по сегодняшний день, по-видимому, довольно близко совпадают, хотя и в обратном порядке, с тенденциями, показанными на графике 7.3: высокие ставки налогообложения наследства, достигнув своего пика во время Второй мировой войны и в первые послевоенные десятилетия, с 1980-х годов в большинстве западных стран неуклонно снижались, и это по крайней мере частично объясняет изменения в последние 70–80 лет в представленности унаследованного богатства как части общего личного богатства.

Богатство в начале XXI века. К чему мы идем?

Нынешняя тенденция к росту представленности унаследованного богатства на Западе, безусловно, вызывает некоторое беспокойство. Но есть и другие поводы для тревоги. Как указывалось в главе 5, существует опасение, что постепенная финансиализация экономики может способствовать дальнейшему увеличению неравенства как в доходах, так и в накопленном богатстве, поскольку собственность на финансовые активы зачастую сильно сконцентрирована. Эти активы все чаще передаются по наследству, так что эти две проблемы на самом деле тесно связаны. Сегодня финансовые активы, как правило, являются основным компонентом наследства самых богатых (хотя, если рассматривать население в целом, доля недвижимости остается преобладающей). Возьмем, к примеру, Италию: там в 2016 году 90 % состояния умерших, принадлежащих к 0,01 % самых богатых, состояло из финансовых активов и частных бизнес-активов, и только 10 % приходилось на недвижимость (земли и здания). По мере расширения рамок рассмотрения доля финансовых и деловых активов быстро снижается: для 1 % самых богатых в 2016 году она составляла чуть более 15 %, а три четверти их богатства составляла недвижимость55.

Дело не только в том, что финансовые активы стали растущим компонентом наследства богатых, но и в том, что сама финансовая деятельность стала более важным, чем когда-либо, путем обогащения. В предыдущих разделах этой главы мы обсуждали начало этого процесса. В течение XIX века доля очень богатых людей, сколотивших свое состояние на финансах, оставалась меньшинством, хотя уже не столь незначительным. Именно с 1980-х годов относительная важность финансов как средства личного обогащения еще больше возросла, чему способствовало финансовое дерегулирование, которое, помимо прочего, позволило существенно увеличить заработную плату, выплачиваемую в этом секторе. В Европе в 2010 году уже почти каждый пятый из верхнего 1 % шкалы валовой заработной платы был сотрудником финансового сектора, а в США их доля, предположительно, была еще выше. Таким образом, все чаще новое богатство, созданное в сфере финансов, добавляется к унаследованному богатству финансового происхождения. К сожалению, информации, необходимой для изучения этого процесса в масштабах общества, недостаточно, и, чтобы выявить тенденции, которые могут иметь более широкое значение, нам следует сосредоточиться на самых богатых. В таблице 7.3 представлена информация из нескольких списков богачей Запада в целом и отдельных стран, по которым имеется информация о большем процентиле богатых. На самом деле цифры по Западу охватывают крошечную часть всего населения – долларовых миллиардеров, или от 0,001 % до 0,0001 % общей шкалы распределения богатства. Несколько большую долю представляют показатели по Великобритании, которые относятся к тысяче самых богатых жителей (верхним 0,0015 %). Для Германии эти цифры охватывают верхние 0,0006 % в 2011 году, но лишь верхние 0,0001 % в 2020 году.

Таблица 7.3

Состав западных миллиардеров и сверхбогатых британцев и немцев, 2001–2021 годы (%)

Примечания

(*) Оценки по Западу относятся только к миллиардерам (чистая стоимость больше или равна одному миллиарду долларов США в отчетном году, без поправок на инфляцию).

(**) Оценки по Великобритании сделаны на основании данных о тысяче богатейших человек за каждый год (минимальный доход в 2020 году: 120 миллионов фунтов стерлингов, или 154 миллиона долларов США).

(***) Оценки по Германии охватывают тех, чье предполагаемое богатство превысило 900 миллионов евро в 2020 году (1027 миллионов долларов США) и 200 миллионов евро в 2011 году (321 миллион долларов США по курсу 2020 года)56

На основании приведенных в таблице 7.3 данных можно сделать некоторые выводы. Во-первых, представленность в числе сверхбогатых людей, богатство которых связано с недвижимостью, по-видимому, еще больше снизилась по сравнению с началом XX века и сейчас находится в диапазоне 5–7,5 % на всем Западе: примерно вдвое меньше, чем среди богатых, умерших в Великобритании в 1906 году, или показателя из списка богачей США за 1892 год (таблицы 7.1 и 7.2). Это продолжение многовекового сокращения, хотя эти данные можно было бы истолковать и по-другому – как доказательство сохранения «аристократического» богатства. В этом смысле особенно показательна Великобритания, где сочетание высокого неравенства в землевладении и роста стоимости земли с конца XX века