История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

ситуация получается обратной: в 2005 году они составляли 1,7 от 1 % самых богатых, но если брать только 0,1 % самых богатых, то их представленность увеличиваются до заметных 2,8 %67. Этот компонент богатых в течение последних нескольких десятилетий, по-видимому, рос – на 21 % в период с 1979 по 2005 год в США, если смотреть на 1 % самых богатых, но на 40 %, если брать верхние 0,1 %. В Великобритании в 2020 году среди тысячи самых богатых людей мы находим около 25 певцов и музыкантов (в рейтинге богатства лидируют Пол Маккартни и Рианна), а также множество писателей и художников, таких как представитель нео-поп-арта и коллекционер Дэмиен Херст и создательница Гарри Поттера Дж. К. Роулинг. Как бы то ни было, состоятельные певцы, художники, актеры и спортсмены остаются небольшой нишей среди западных богачей, хотя и очень заметной благодаря их освещению в средствах массовой информации.

Подводя итог этому краткому обзору исследований о составе современных богатых, можно сказать, что мы удивительно мало о них знаем. Хотя работ о сверхбогатых достаточно – вероятно, из-за наличия регулярно обновляемых списков богачей и широкой известности некоторых конкретных людей – о богатых в целом, верхних 5 % или хотя бы 1 %, – все, что мы обычно знаем – это их (подчас всего лишь предполагаемая) доля в общем богатстве. Конечно, это важная информация, но ее недостаточно для лучшего понимания характеристик богатых как особой (хотя и внутренне разнородной) социальной группы. Это тем более удивительно, если учесть, что многие текущие проблемы требуют такого понимания, если мы собираемся их решить. Парадоксально, но общая картина становится яснее, если мы наблюдаем за ней с большего расстояния, то есть если мы смотрим на многовековую динамику. Это вопрос не только исторических тенденций (хотя описанные нами долговременные тенденции, судя по всему, адекватно и последовательно подтверждаются имеющимися доказательствами, несмотря на их ограниченность), но и восприятия. Современные тревоги по поводу возвращения к обществу рантье не сильно отличаются от опасений, высказанных классическими экономистами в начале XIX века (поскольку они наблюдали общество, в котором рантье были широко распространены). Опасения по поводу накопления богатства с помощью финансов – то есть с помощью денег, используемых для зарабатывания денег, – занимали западные общества со времен Средневековья и даже раньше. В более общем плане, само место, которое богатые занимают или которое им следовало бы занимать в обществе, по-видимому, всегда было больной темой для Запада и источником значительного социального беспокойства. Именно к этим аспектам и к удивительным элементам преемственности, которые можно обнаружить на протяжении всей истории, мы сейчас обратимся.

Часть III

Богатые в обществе

Глава 8

Почему концентрация богатства может быть социальной проблемой. От Фомы Аквинского до Тома Пикетти

Сверхбогатые [superabundantes] настолько неравны и настолько превосходят других в отношении своей политической власти, что есть основания полагать, что они находятся среди других, как Бог среди людей. <..> Города, управляемые демократически, должны отстранить этих людей, т. е. они должны выслать их в изгнание, поскольку такие города пытаются добиться всеобщего равенства.

Николь Орем, 1370–1374, перевод и адаптация «Политики» Аристотеля

Наследникам достаточно сберегать часть доходов, полученных с капитала для того, чтобы он рос быстрее, чем вся экономика в целом. В этих условиях <..> концентрация капитала будет достигать очень высокого уровня, который, вполне вероятно, не будет соответствовать меритократическим ценностям и принципам социальной справедливости, лежащим в основе современных демократических обществ.

Тома Пикетти, «Капитал в XXI веке»

Приведенные выше два высказывания, написанные авторами, которых разделяет более шести столетий, прекрасно раскрывают тему третьей, заключительной, части этой книги: положение богатых в обществе и социальная роль, которую они выполняют. Никогда в истории эта роль не была вполне очевидной, что порождало значительную социальную настороженность в отношении богатых и особенно сверхбогатых. Данная глава посвящена этой настороженности, поскольку она была отражена (и остается таковой) в научном дискурсе, который, хотя, несомненно, относится к высокой культуре, тем не менее всегда связан с более глубокими настроениями общества в целом. В следующих главах будут рассмотрены конкретные роли, которые играют богатые в обществе: сначала – благотворителей и меценатов искусств, затем – политических деятелей, а завершим мы разбор анализом их поведения во времена глубоких кризисов.

Приведенные два отрывка, написанные средневековым философом Николем Оремом и современным экономистом Тома Пикетти, явно затрагивают одну и ту же проблему: само присутствие сверхбогатых людей в социуме может оказывать разрушительное воздействие на структуру и работу общества и его институтов. Тот факт, что взгляды авторов на значение слова «демократия» были глубоко различными, только подкрепляет эту мысль. Чтобы избежать рисков антиисторических сравнений, начнем главу с изучения средневекового беспокойства по отношению к накопителям больших богатств, это недоверие было одновременно инстинктивным и хорошо обоснованным в теологии и общих философских размышлениях об обществе.

Как мы увидим далее, ситуация начала меняться с позднего Средневековья, это было связано с растущим неравенством в богатстве и в общем доступе к ресурсам (включая политические и культурные) между людьми. Но инстинктивное недоверие к богатым в западных обществах сохранилось и вновь проявилось в наше время, особенно когда с конца XIX века имущественное неравенство достигло беспрецедентных высот. Взаимосвязь между уровнем неравенства и восприятием богатых так же важна для нашего понимания обществ прошлого, как и для понимания современных. История может дать ряд предупреждений относительно нашего настоящего и будущего – этому посвящен заключительный раздел главы.

Недоверие к богатым и сверхбогатым во времена Средневековья

В Средние века западные общества были обеспокоены самим фактом существования богатых. В общем-то, не будет большим преувеличением утверждать, что они не знали, что с этими богатыми делать. Некоторые аспекты этого общего недоверия уже освещались нами ранее. В главах 4 и 6 упоминалось, что богатый человек практически по определению был грешником, осужденным за жадность (смертный грех) к вечному проклятию. Как объяснял в XIII веке выдающийся философ-схоласт и богослов святой Фома Аквинский, жадность (или алчность) – это грех против Бога, поскольку она приводит к погоне за «временными вещами» и отказу от всего «вечного». Алчность состояла из двух крайностей: чрезмерного удержания вещей (ведущего к жестокосердию и отсутствию человечности и милосердия) и чрезмерного стяжания вещей (ведущего к насилию, обману, мошенничеству и предательству)1. Конечно, феодальное общество не предъявляло претензий богатой знати – считалось, что ее высокий статус и более широкий доступ к ресурсам соответствуют Божьим планам. Проблема виделась в богатстве некоторых простолюдинов, особенно с XI века, когда коммерческая революция начала открывать беспрецедентные возможности для создания «предпринимательских» состояний. Как эффектно сформулировал историк экономики Роберт Лопес, «теоретически в структуре феодального общества едва ли находилось место для среднего класса между возвышенными религиозными и светскими господами и скромными, но незаменимыми рабочими. Нищие были более приемлемы, чем купцы: они наследовали