Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский

Сирии, а два – Вавилон и Кута – в Центральной Месопотамии. Жители всех этих городов, как и израильтяне, тоже были выселены из родных мест за неоднократные восстания против Ассирии. Вынужденные переселенцы представляли собой в основном те же самые этнические компоненты, из которых состояло и население Северного царства. Например, сирийские города Хамат, Сефарваим и Авва изначально были заселены ханаанеями, затем завоеваны амореями и, наконец, арамейцами. С течением времени все три этих родственных этноса основательно перемешались друг с другом и стали представлять собой единый западносемитский народ, говоривший на арамейском языке, но в культурном отношении впитавший в себя многое из наследия ханаанеев и амореев. Выходцы из Вавилона и Куты ненамного отличались от жителей Центральной Сирии: в них тоже преобладали аморейский и арамейский элементы. Вавилон был изначально основан и заселен амореями, к которым, кстати, относился и самый известный вавилонский царь Хаммурапи II. Позднее в этом районе Месопотамии осели халдеи, как называли тогда одну из групп арамейских племен, которые постепенно овладели Вавилоном, Кутой и соседними с ними городами. Правда, вместо ханаанейского элемента, присутствовавшего в выходцах из Центральной Сирии, поселенцы из Вавилона и Куты имели примесь аккадской (восточносемитской) и шумерской крови. Это было, пожалуй, тем немногим, что отличало их в этническом отношении от израильтян.

Ассирийцы поселили жителей месопотамских и сирийских городов не только в самой Самарии, но и по всей области колен Эфраим и частично Менаше, поэтому термин «Самария» стал обозначать не только столицу бывшего Израильского царства, но и территорию этих двух племен, которая превратилась в отдельную ассирийскую провинцию Самерина. Новые поселенцы принесли с собой те языческие культы, которым они поклонялись на своей прежней родине. В большинстве своем они представляли разновидности ханаанских и аморейских божеств, которые были известны и на территории израильских племен. Правда, некоторые языческие верования были характерны только для Месопотамии, например культ бога смерти Нергала, центром поклонения которому являлся месопотамский город Кута.

Очень скоро, под влиянием оставшихся в Самарии израильтян, пришельцы стали усваивать и яхвизм. Этот процесс ускорился, когда ассирийцы разрешили вернуться израильским священнослужителям в религиозный центр в Бейт-Эле. Книга Царств объясняет это тем, что новые поселенцы «не чтили Господа; и Господь насылал на них львов, и (львы) убивали их. И доложили царю ассирийскому, сказав: народы, которых ты изгнал и поселил в городах Самарии, не знают законы Бога той страны. И повелел царь ассирийский, сказав: отправьте туда одного из священников, которых вы изгнали оттуда; пусть идут и живут там, а он научит их закону Бога той земли. И пришел один из священников, которых выселили из Самарии, и поселился в Бейт-Эле, и учил их тому, как бояться Господа» (4 Цар. 17: 25–28). Независимо от того, какие причины или поводы были использованы для возвращения израильских священнослужителей, этот библейский эпизод подтверждает очень важное обстоятельство: деятельность яхвистского центра в Бейт-Эле была полностью восстановлена, и новые поселенцы стали исповедовать яхвизм наряду с поклонением собственным богам. Об этом политеизме библейский текст свидетельствует следующим образом: «Народы эти чтили Господа, но служили и идолам своим» (4 Цар. 17: 41). В дальнейшем аарониды из Иудейского царства не раз использовали политеизм жителей Самарии и факт смешения израильтян с новыми поселенцами, чтобы отрицать за ними право считаться наследниками «дома Иосифа», а следовательно, претендовать на лидерство среди потомков древнееврейских племен. Как бы то ни было, но после падения Израильского царства единственным продолжателем истории «дома Иосифа» становятся самаритяне, потомки племен Эфраим и Менаше, смешавшиеся с поселенцами из сирийских и месопотамских городов.

Отношение иудеев к самаритянам не раз менялось на протяжении веков. Иудейский царь Хизкия (Езекия), который был свидетелем падения израильской столицы Самарии, пытался привлечь израильтян в Иудею, многократно приглашал их вместе праздновать иудейские праздники в Иерусалиме и молиться в храме. Не имея возможности военным путем присоединить к себе земли бывшего Израильского царства, находившиеся тогда под властью Ассирии, Хизкия старался распространить на них религиозное влияние Иерусалимского храма. Это удалось сделать лишь отчасти. Совсем другую политику проводил иудейский царь Иосия. Воспользовавшись ослаблением, а потом и разгромом Ассирии в 612 г. до н. э., он силой распространил власть Иудеи на часть территории бывшего Израильского царства. Точно так же силой он ликвидировал там все языческие культы и принудительно ввел иудейский монотеизм. Правда, власть Иудеи продержалась в Самарии недолго, так как весь Левант перешел под власть нового хищника – Нововавилонского царства.

Пребывание части иудеев в вавилонском плену привело к укреплению иудейского монотеизма, к его окончательной кристаллизации, поэтому возвращение иудеев из вавилонского плена стало одновременно и возвращением Иудеи к последовательному монотеизму Моисея. Однако бескомпромиссные требования духовных вождей народа – Эзры и Нехемии – к соблюдению всех заповедей и их претензия на монополию в религиозной и духовной жизни грозили подорвать добрые отношения иудеев с соседними народами, и прежде всего с самаритянами. Идея восстановления Иерусалимского храма увлекла и самаритян, которые в большинстве своем придерживались монотеизма и чтили Пятикнижие Моисея, как и иудеи. Более того, многие знатные самаритянские и иудейские семьи были связаны родственными узами друг с другом. Например, один из внуков иудейского первосвященника Эльяшива был зятем главы самаритян Санваллата (Неем. 13: 28). Однако желание самаритян строить вместе с иудеями новый, Второй храм, натолкнулось на категорический отказ со стороны иудейских духовных вождей того времени. Вот как описывает законоучитель Эзра начало конфликта с самаритянами: «И подошли они (самаритяне) к Зерубавелю и главам семейств, и сказали им: „Мы будем строить с вами, ибо, как и вы, мы обращаемся к Богу вашему и ему приносим жертвоприношения со времен Асархаддона, царя ассирийского, который привел нас сюда“. И сказал им Зерубавель и Иеошуа, и другие главы семейств Израилевых: „Не вам строить с нами дом Богу нашему, лишь мы все вместе будем строить Господу Богу Израилеву, как повелел нам царь Кир, царь Персии44» (Езд. 4: 2–3). Оскорбленные отказом самаритяне превратились из потенциальных союзников в откровенных врагов иудеев. «И стали люди той страны подрывать силы иудейского народа и отпугивать его от строительства. И во все дни Кира, царя Персии, вплоть до царствования Дария, царя Персии, подкупали они против иудеев советников, чтобы расстроить замысел их» (Езд. 4: 4–5). Так начался многовековой конфликт между двумя частями одного и того же народа. Своими жалобами и доносами персидскому царю самаритянам удалось приостановить строительство храма, а потом и крепостных стен Иерусалима, но ненадолго. Иудеи сумели развеять все опасения персов и закончить строительство (Езд. 4: 24).

Конфликт между иудеями и самаритянами был фактически