Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский

крестьян, поэтому была обречена на поражение в войне с численно превосходящими их опытными воинами-наемниками. Положение Цабара осложнялось еще и тем, что на помощь византийцам пришли арабы-гассаниды. Как и предыдущее, это восстание было потоплено в крови. Согласно Прокопию Кесарийскому, погибло около ста тысяч самаритян, десятки тысяч юношей и девушек были проданы в рабство за пределы Палестины, еще больше самаритян бежало из страны. Византийский историк сетует, что «земля лишилась своих крестьян» (Война с персами, 1: 11). Впоследствии опустевшие города и селения самаритян заняли пришлые христиане-сирийцы (арамейцы Сирии).

Восстания V–VI вв. против Византии имели столь же пагубные последствия для самаритян, как Иудейские войны I–II вв. для евреев. Используя современную терминологию, можно сказать, что если языческий Рим совершил геноцид против иудейского народа, то христианская Византия повинна в геноциде против самаритян. До конца V в. самаритяне вместе с евреями составляли абсолютное большинство населения Палестины. Однако к началу VII в., когда закончилось византийское владычество и в страну пришли арабы-мусульмане, численность самаритян упала до 350 тысяч человек. И это результат не столько вынужденного перехода в христианство, сколько византийской политики истребления самаритян. Примечательно, что как самаритяне не поддержали евреев в ходе Иудейских войн против Рима, так и евреи почти не участвовали в самаритянских восстаниях против Византии. И это несмотря на то, что враги у них были общие.

4. «Исчезновение» филистимлян и моавитян

Из всех заиорданских народов иудеи имели наилучшие отношения с моавитянами. В период засух и войн иудеи часто находили убежище и приют в Моаве, а моавитяне в Иудее. Земли обоих народов разделяли воды Мертвого моря, и это обстоятельство способствовало тому, что они не имели спорных территорий. Судя по описаниям пророка Иеремии, это заиорданское царство подверглось тотальному разгрому и опустошению, ничуть не меньшему, чем Иудея, и в довершение всего моавитян постигло точно такое же вавилонское пленение, как и иудеев. «Горе тебе, Моав! Пропал народ Кемоша, ибо взяты в плен сыны твои и пленены дочери твои… И пойдет Кемош в изгнание вместе со священниками и сановниками своими. И придет разоритель на всякий город, и ни один город не спасется, и погибнут (жители) долины, и истреблены будут (обитатели) равнины, как сказал Господь. Дайте крылья Моаву, чтобы ему улететь; и станут города его безлюдною пустынею» (Иер. 48: 46, 7–9). Вавилонское пленение моавитян длилось почти полвека, столько же, сколько и вавилонский плен иудеев. Только персидский царь Кир, разгромив Нововавилонское царство (539 г. до н. э.), отпустил на родину оба народа.

Находясь в вавилонском плену, моавитяне сблизились с иудеями, и многие из них приняли еврейский монотеизм. Нехемия, бывший наместником Персии в Иудее в течение 12 лет, сообщает, что часть моавитян вместе с потомками властителя Моава (из сынов Иеошуа и Иоава) вернулись из Вавилонии вместе с иудеями. Но они вернулись уже не в Моав, а в Иудею. Нехемия сообщает, что в первой волне тех, кто поспешил вернуться в Иудею, было 2818 моавитян (Неем. 7: 11). Во второй волне иудеев из Вавилонии, с которой возвращался и законоучитель Эзра, была еще одна группа моавитян – «из потомков властителя Моава, Эльонай бен Захарья, и с ним двести мужчин» (Езд. 8: 4). Эзра и Нехемия считали только мужчин в качестве глав семейств, но за каждым из этих мужчин следовала, как правило, многочисленная семья. Кроме того, многие изгнанники возвращались постепенно, а не только в составе двух первых групп.

Перечисляя глав иудейского народа, Нехемия в первую очередь называет некоего «Пароша, властителя Моава» (Неем. 10: 14–15). Мало того, оба духовных вождя, Эзра и Нехемия, упоминают другого знатного моавитянина из царской семьи, некоего Хашува, который жил в Иерусалиме и помогал восстанавливать стены вокруг города (Езд. 2: 6; Неем. 3: 11). Примечательно, что именно к этому времени относится и написание Книги Руфь. Само появление подобного произведения и упоминание о том, что моавитянка Руфь являлась прабабкой царя Давида, было призвано оправдать слияние иудеев с моавитянами, и это несмотря на запрет Торы родниться с ними как с народом, допустившим кровосмешение и отказавшимся пропустить через свои земли древнееврейские племена, вернувшиеся из Египта.

Что касается тех моавитян, что избежали вавилонского плена и остались на своей земле, то им, как и эдомитянам, пришлось либо ассимилироваться с набатеями, либо переселиться на территорию Иудеи и опять-таки принять иудейский монотеизм. Этот процесс был облегчен тем, что отношения иудеев с моавитянами были почти всегда намного лучше, чем с остальными соседями. Примечательно, что Эзра и Нехемия, перечисляя как врагов, так и соседей иудеев, ничего не говорят только о моавитянах, а если и упоминают их, то лишь как часть своих же иудеев. Точно так же поступают Первая и Вторая книги Маккавеев: повествуя о соседних с иудеями народах, они ничего не сообщают только о моавитянах. Более того, они даже не упоминают об их существовании. И это о самом близком в территориальном отношении соседнем народе! Очевидно, ко времени Маккавейских войн моавитяне уже полностью смешались с иудеями, а территория Моава перешла к набатеям, точно так же, как это случилось с землями Эдома.

Моавитяне были не единственным народом, который исчез с карты Южного Леванта. Такая же участь постигла и филистимлян, претендовавших в свое время на господство над всем Ханааном. Эти грозные пришельцы из района Эгейского моря очень быстро ханаанизировались, смешавшись с местными ханаанеями и рефаим. Уже к IX–VIII вв. до и. э. этот изначально индоевропейский народ превратился в языковом и культурном отношении в типичных западных семитов. Однако самый страшный удар по остаткам филистимской идентичности нанесли депортации жителей филистимских городов, практиковавшиеся ассирийцами, а затем вавилонянами в VIII–VI вв. до и. э. Ассирийцы и вавилоняне увели в Месопотамию население большинства филистимских городов, оказывавших им сопротивление. В отличие от иудеев, жители филистимских городов не вернулись обратно из ассирийского и вавилонского пленения, а полностью растворились среди местного населения. Например, в 604 г. до и. э. вавилонский царь Навуходоносор II взял штурмом города Ашкелон (Аскалон) и Ашдод (Азот), разрушил их до основания, а всех горожан угнал в плен в Месопотамию. Города стояли в руинах более 70 лет, но ашкелонцы и ашдодцы так и не вернулись обратно домой. Города отстроили и заселили уже другие – финикийцы, которых поселил там персидский царь Камбис. Полный разгром, пережитый тогда филистимскими городами, весьма образно передал иудейский пророк VI–V вв. до и. э. Захария: «Увидит Ашкелон – и ужаснется, и Газа – задрожит сильно, и Экрон – ибо пристыжена надежда его; и погибнет царь из Газы, и Ашкелон не будет обитаем. И