Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский

продолжением раскола между южными и северными древнееврейскими племенами, между главным южным коленом Иехуда и ядром северян – «домом Иосифа». Это было соперничество за право на объединение под своей властью не только древнееврейских племен, но и всей территории исторического Ханаана. Это соперничество развалило объединенное Израильско-Иудейское царство в 931–928 гг. до и. э., и тот факт, что в течение двух веков раздельного существования Иудея и Израиль так и не смогли снова соединиться, говорит о неслучайном характере этого раскола. В действительности иудеи и израильтяне происходили хоть из родственных, но разных родоплеменных групп, которые имели далеко не одинаковую историю. Их объединило лишь пребывание в Египте и необходимость отвоевания своих земель в Ханаане. Но они ушли в Египет в разное время, занимали там различное положение и вернулись в Ханаан в разные столетия. Их исторические предания и родословия были искусно переплетены воедино левитами и ааронидами в период объединенного царства, но этого оказалось недостаточно, чтобы из двух народов сделать один. В дальнейшем смешение потомков «дома Иосифа» с выходцами из сирийских и месопотамских городов лишь усугубило различия между иудеями и самаритянами. Оба народа придерживались монотеизма, но в разной форме. Самаритянский вариант Торы (Пятикнижия) отличался от иудейского. Но главное – кроме Книги Иисуса Навина (Иеошуа, сына Нуна), самаритяне не признавали никакой другой пророческой и исторической библейской литературы. В качестве пророка они чтили только Моисея. Как следствие, иудейский монотеизм был намного глубже и последовательнее самаритянского. Отказ допустить самаритян в Иерусалимский храм привел к тому, что они стали рассматривать гору Геризим в районе Шхема (Сихем) как подлинную гору Мориа, где библейский патриарх Авраам пытался принести в жертву Господу своего сына Исаака. В середине V в. до н. э. они построили на ней собственный храм (тоже посвященный Яхве) в противовес Иерусалимскому. С этого времени самаритяне постепенно обособляются от иудеев в отдельную этнорелигиозную группу и отношения между ними становятся враждебными. Углублению раскола между двумя народами способствовало и решение законоучителя Эзры перевести древнееврейский язык на арамейский квадратный шрифт, чтобы даже в письменности иудеи отличались от самаритян, сохранивших раннебиблейский алфавит времен Давида и Соломона.

Приход армии Александра Македонского в Южный Левант в 332 г. до н. э. дал повод самаритянам отпасть от персидского царя Дария. Более того, их правитель выразил готовность поддержать Александра и явился к нему с 8 тысячами воинов. Однако позднее самаритяне восстали и убили македонского наместника. В отместку македоняне разрушили Самарию, а на ее месте основали эллинистический город (Quintus Curtius Rufus, Historia Alexandri Maqui. IV 8: 9–11). С этого времени самаритяне сделали своим центром соседний Шхем.

Первое столетие господства эллинов вся область Самарии, как и Иудея, находилась под властью египетских Птолемеев. Однако, как и во времена владычества персов, вражда между самаритянами и иудеями не утихала. Она распространилась на территорию самого Египта, где проживали самаритянская и иудейская диаспоры. Иосиф Флавий отмечал, что даже в Египте «…у иудеев возникли распри с самаритянами, вследствие желания первых сохранить издревле установленные обычаи. Они стали воевать друг с другом, потому что иерусалимцы считали единственно священным только свой храм и требовали посылать жертвоприношения именно туда. Самаритяне же настаивали на требовании отправлять эти приношения на гору Геризим» (Иуд. древн. XII, 1,1). По иронии судьбы в конце IV в. до н. э. первосвященником самаритянского храма на горе Геризим оказался родной брат первосвященника Иудеи, который был женат на дочери правителя Самарии (Иуд. древн. XI, 7, 4). То есть, как и во времена Эзры и Нехемии, сто с лишним лет спустя после них, иудейская и самаритянская аристократия были по-прежнему связаны между собой родственными отношениями. По утверждению Флавия, «подобные браки были заключены у значительного числа священников и [прочих] израильтян, и это ввергало иерусалимцев в немалое смущение» (Иуд. древн. XI, 8, 2). Таким образом, соперничество в религиозной и политической сферах не мешало двум народам родниться друг с другом. Интересен взгляд Флавия, иудейского аристократа и историка, на отношения между иудеями и самаритянами. «Самаритяне, – писал он, – имеют такую привычку: когда иудеев постигает бедствие, тогда они отказываются от родства с ними и говорят в таком случае правду; когда же иудеев постигает удача, они тотчас готовы примкнуть к ним, опираясь якобы на свое право и выводя свое происхождение от потомков Иосифа – Эфраима и Менаше» (Иуд. древн. XI, 8, 6). Согласно Флавию, самаритяне просили Александра Македонского освободить их от уплаты налогов каждый седьмой год, когда они, выполняя заповеди Торы, не сеют и не собирают урожай. Царь спросил их, кто они такие, что обращаются к нему с подобными просьбами. Когда же они ответили, что они евреи и жители Шхема, царь спросил их еще раз – иудеи ли они. Получив отрицательный ответ, он сказал: «Эту привилегию я даровал иудеям, поэтому, только узнав о вас больше, я дам вам ответ» (Иуд. древн. XI, 8, 6). Флавий относился к самаритянам с явным предубеждением и считал, что их главный город Шхем, лежавший у подножия горы Геризим, построен «отщепенцами иудейского народа». Он утверждал, что «всякий, кто среди иерусалимцев обвинялся в нарушении предписаний касательно пищи, или в осквернении субботы, или в каком-либо другом нарушении этого рода, бежал в Шхем и уверял, что его без вины изгнали» (Иуд. древн. XI, 8, 7).

Начиная со II в. до н. э. самаритяне, как и иудеи, оказываются в составе державы Селевкидов. В 167 г. до н. э. они тоже переживают гонения на свою монотеистическую веру со стороны селевкидского царя Антиоха IV Эпифана. Этот царь ополчился не только на иудейский монотеизм, но и на самаритянский тоже. Антиоху была ненавистна сама идея монотеизма, враждебная эллинистическому язычеству. Если Иерусалимский храм он намеревался посвятить Зевсу Олимпийскому, то самаритянский – Зевсу Гостеприимцу (2 Макк. 6: 1, 2). Однако, в отличие от иудеев, самаритяне не восставали, не поддержали Иехуду Маккавея, более того, в период Маккавейских войн фактически проявили лояльность к Селевкидам. Ничего удивительного, что после победы Маккавеев иудейский правитель Иоханан Гиркан захватил всю область Самарии ив 110 г. до и. э. разрушил до основания самаритянский храм на горе Геризим. Это положило конец соперничеству между израильтянами и иудеями за право объединить под своей гегемонией не только потомков древнееврейских племен, но и все народы исторического Ханаана. Это соперничество, начавшееся с противостояния израильского царя Саула и иудейского военного лидера Давида, продолжалось почти 900 лет и завершилось полной победой Хасмонейской Иудеи над самаритянским Израилем. С тех пор до прихода римлян в 63 г. до н. э. самаритяне находились под властью иудеев. Римляне, желая ослабить иудеев, предоставили самаритянам