Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский

Ничего удивительного, что новое население Филистии уже не идентифицировало себя в качестве филистимлян, хотя названия городов остались прежними. Новые поселенцы в бывших филистимских городах стали считать себя «ашдодцами», «ашкелонцами» (аскалонцами), жителями Явне и Яффы, но только не филистимлянами и ханаанеями. С приходом армии Александра Македонского бывшие филистимские города-государства становятся однозначно эллинистическими. Население тех городов, которые оказывали сопротивление македонской армии, подверглось новым тотальным депортациям. Так, город Газа, не сдавшийся на милость армии Александра Македонского, был разрушен, а его жители были уведены в другие эллинистические города. Эти депортации окончательно изменили этнический и культурный облик бывших филистимских городов, в них появилось много греков и македонцев, но больше всего сирийцев арамейского происхождения. В то же время многие потомки филистимлян и ханаанеев оказались переселенными в эллинистические города Декаполиса и Идумеи. В результате всех этих повальных переселений бывшие филистимские города стали полностью эллинистическими и в то же время совершенно разобщенными. Они выказывали лояльность египетским Птолемеям, сирийским Селевкидам, но не друг другу, а тем более не окружавшему их иудейскому населению.

Книги Эзры и Нехемии, относящиеся к V в. до н. э., уже ничего не говорят о филистимлянах или Филистии, которые были главными врагами израильтян и иудеев. В то же время Нехемия упоминает «ашдодцев», во-первых, как недоброжелателей Иудеи, а во-вторых, всего лишь как жителей города, с которыми многие иудеи были связаны семейными узами. Судя по жалобам Нехемии, дети из этих смешанных семей «говорили больше по-ашдодски» (Неем. 4: 1–2; 13: 23–25). Книга Нехемии свидетельствует не только об исчезновении филистимлян как народа, но и о фактах ассимиляции между иудеями и жителями бывших филистимских городов.

Первая и Вторая книги Маккавеев, созданные во II–I вв. до н. э., подтверждают факт полного отсутствия филистимлян и говорят о наличии значительных еврейских общин в бывших филистимских городах. Книги Маккавеев повествуют о том, что армия Маккавеев неоднократно штурмовала Газу, Ашдод, Ашкелон, Явне и Яффу, защищая своих единоверцев в этих городах. К этому времени бывшие филистимские города превратились в опору эллинизма в Южном Леванте.

Сирийские Селевкиды, не сумев одолеть повстанцев Иехуды Маккавея в открытых сражениях, старались натравить на него бывшие филистимские города, которые были частью их империи. Первое столкновение между ними произошло под прибрежным городом Явне (Иамния) и закончилось неудачно для отряда иудейских повстанцев. В то время сам Иехуда Маккавей и главные силы его армии сражались с аммонитянами и сирийцами в Северном Заиорданье, в Гиладе. Вернувшись с победой, Иехуда отправился покорять идумеев, а оттуда двинулся прямо на филистимский город Ашдод (Азот). Взяв Ашдод, он «разрушил алтари язычников, спалил изваяния их божеств, захватил добычу и вернулся в Иудею» (1 Макк. 5: 68).

В период Маккавейских войн селевкидский царь Александр Балас, нуждавшийся в помощи иудеев, подарил Ионатану Маккавею бывший филистимский город Экрон вместе с прилегающей к нему областью. Хасмонейская Иудея всегда претендовала на владение всеми этими средиземноморскими портами. Полностью это удалось сделать только иудейскому царю Александру Яннаю, он присоединил все бывшие филистимские города к Иудее. Исключение составил лишь Ашкелон (Аскалон), который частично сохранил самоуправление, потому что добровольно сдался иудейской армии.

Римляне, пришедшие в 60-х гг. до и. э. в Южный Левант, отобрали у Иудейского царства все приморские города бывшей Филистии и восстановили их эллинистический характер. Они дали им такую же автономию, как и Декаполису, и присоединили к римской провинции Сирия. Эти города, как и Декаполис, стали опорой римской власти в регионе и потенциальной угрозой для Иудеи в случае, если бы она попыталась обрести независимость от Рима. Впрочем, один из бывших филистимских городов, Яффу, Юлий Цезарь все-таки вернул Иудее. Другой, в прошлом филистимский город, Явне, стал еврейским религиозным центром после разрушения Иерусалима и храма в 70 г.

Казалось, о филистимлянах и Филистии забыли все даже в бывших филистимских городах. Но это оказалось не так. О них вспомнили, точнее, заставили вспомнить после восстания Бар-Кохбы (132–135 гг.). Римский император Адриан, взбешенный третьим по счету восстанием евреев против Рима, решил не только изгнать этот народ из Иудеи, но и заставить весь мир забыть об имени их родины. Среди новых названий, подсказанных ему историками, император умышленно выбрал имя пришлого и давно уже не существовавшего народа – филистимлян, которые никак не могли оспаривать у римлян эту страну. Адриану импонировал и тот факт, что филистимляне пришли с греческих островов и не имели никакого отношения к местным народам Леванта. Да и название Филистия когда-то было в ходу у древних греков, которые торговали с городами Юго-Западного Ханаана. Так Иудея превратилась в Палестину, название которой увековечило имя давно ушедшего со страниц истории народа.

5. Аммонитяне на службе Селевкидов

Вавилонское пленение аммонитян сблизило их с теми иудеями, которые были уведены туда за несколько лет до них. Есть косвенные свидетельства того, что за почти полвека совместного пребывания в Вавилонии часть аммонитян приняла иудейский монотеизм и породнилась с иудеями. Это был естественный процесс, учитывая, что древние евреи и аммонитяне изначально представляли собой один и тот же народ. Аммонитяне, как и иудеи, смогли вернуться на родину только после разгрома персами Нововавилонского царства в 539 г. до н. э. Сближение между аммонитянами и иудеями происходило не только в Вавилонии, но и в самом Аммоне, где появилось много беженцев из Иудеи. Как следует из Книги Нехемии, после разрушения Иерусалима немало иудеев оказалось в Аммоне, да и сам аммонитянский правитель Товия был связан родственными узами с иудеями: его жена и жена его сына происходили из знатных иудейских родов. Как признавал сам Нехемия, «в те дни знатные люди Иудеи писали много писем, которые шли к Товии, а (письма) Товии шли к ним, потому что многие в Иудее были связаны с ним клятвой» (Неем. 6: 17–18). Интересно, что даже такой противник аммонитян, как Нехемия, признавал наличие «хорошей части сынов Аммона», под которой он подразумевал тех, кто был иудаизирован во время вавилонского плена или после него. В те времена многие иудеи, включая знать, породнились с аммонитянами. С Товией породнился даже иудейский первосвященник Эльяшив. Мало того, он предоставил для наместника аммонитян одну из лучших комнат Иерусалимского храма, чем вызвал крайнее возмущение Нехемии (Неем. 13: 4–9). Чтобы остановить нараставший поток браков между иудеями и аммонитянами, Нехемия и Эзра были вынуждены постоянно напоминать своему народу о запрете Торы на смешение с аммонитянами (Неем. 13: 1–3). Впрочем, отношения между иудеями и аммонитянами стали портиться больше по другой причине. Аммонитян насторожило