Золотая петля Кызыргана - Алексей Дмитриевич Козловский

Так, рассуждая каждый о своём, миновали они Отрадное, посёлок, где некогда начиналась не только трудовая, но и литературная жизнь его друга – Андрея Ветлицкого, который, кажется, задремал и так, в полусне, проехал одну из вех своей жизни, а впереди громоздился республиканский центр Абазинск, который для обоих искателей приключений на свою голову стал надёжным прибежищем в теперешней их сумбурной жизни.

Глава 4. Отголосок неловкой истории

Летний учительский отпуск для Андрея Ветлицкого подходил к концу, а он толком и не распробовал его затягивающую привлекательность, как горе-отпускника вызвал в школу директор. Уже по внешнему виду руководителя Ветлицкий понял, что Николай Александрович был крепко не в духе. Узрев вошедшего, тот не привстал из-за своего директорского стола, не расплылся ни к чему не обязывающей улыбке, а как сидел, выглядывая из-за раскрытой газеты, так и продолжал сидеть, буркнув нечто невнятное на негромкое уважительное приветствие вошедшего. Помурыжив смущённого таким странным приёмом подчинённого, директор школы наконец соизволил обратить внимание на покорно стоящего у двери учителя.

– Давай проходи, проходи, брат Ветлицкий, – совсем в нехарактерной для себя манере, директор школы кивнул на стул около своего стола. – Проходи и поведай мне, ты местную прессу почитываешь на досуге?

– Смотря какую, – слукавил на всякий случай теряющийся в догадках учитель. Ведь не для того же педант-директор вызвал его из отпуска, чтобы поинтересоваться, читают ли его кадры местные газеты.

– Хорошо, но не абы какую, – накогтился Николай Александрович, – а нашу, республиканскую.

– «Енисей», что ли? – слегка затянул время, словно нашкодивший школьник, Ветлицкий. Он терялся в догадках, чего это такого интересного мог узреть из этого печатного органа шеф.

– Вижу, что не читаешь ты, Андрей Андреевич, ведущей газеты нашей республики, и зря, понимаешь ли, несмотря на каникулярное время, нужно быть в курсе республиканских дел.

– Да в чём же вопрос? – чуть ли не взмолился всё ещё подпирающий дверной косяк учитель. – Они там в газете по очереди пашут информационную ниву, а я один и в законном отпуске, могу же позволить себе отдохнуть хотя бы летом, Николай Александрович?

– Слов нет, отдыхай на здоровье, только вот здесь некто Старцев Г. Н. – местный журналист, надеюсь, знакома тебе эта фамилия?

– Немного, – забеспокоился Ветлицкий, справедливо подозревая, что Герман опять вылез на страницы «Енисея» с очередной сенсацией, не столь правдивой, сколь завлекательной.

– Ага, попался, – обрадовался директор школы, – так вот что ты скажешь об этом? Да подходи ближе, брат Ветлицкий, к столу и, возможно, объяснишь мне, что за штуку смастерил в газете этот журналист?

Ветлицкий, подойдя поближе, потянулся за предложенным очерком, который был назван столько интригующе, сколько и непонятно, – «Белый монах». Так вот почему возбудился директор, хотя его подчинённый вовсе не соотносил свою личность с явлением «белого монаха» на страницах газеты, и всё-таки червь сомнений точил душу Андрея, кто его знает, как Старцев преподнёс их поход на таёжную заимку к склепу монаха Пентелеймона. Только навряд ли Герман станет разоблачаться перед многочисленными читателями своей газеты. И действительно, хитрюга Старцев выставил себя исключительно как наблюдатель, человеком со стороны, а главным действующим лицом во всей этой истории со склепом Пантелеймона собкор вывел некоего краеведа, преподавателя одной из абазинских школ, не то литератора, не то историка А. А. Метлицкого.

– Ты что, Андрей Андреевич, по слогам опус этого Старцева изучаешь? И как это тебя угораздило так опростоволоситься?

Тут только Ветлицкий заметил, что директор упорно обращается к нему на «ты», что было совсем нехарактерно в учительской среде.

– Вовсе не по слогам, Николай Александрович, только почему это вы решили, что А. А. Метлицкий – это я? Полагаю, Метлицких, а чище того – Метёлкиных в России много. Вот в кинофильме «Путь к причалу» главным действующим лицом был Васька Метёлкин.

– Тоже мне заюлил… – Директор наконец предложил своему подчинённому сесть и вообще успокоиться. – Лично я к тебе, Андрей Андреевич, претензий не имею, а в то, что ты склеп этого монаха динамитом рванул, я тоже не верю. Это если бы нашего физрука собкор «Енисея» подрывником вывел, то поверил бы, а чтоб литератор, любитель старины, уволь меня. – Тут и директор споткнулся, сообразив, что тоже разговаривает со своим подчинённым не иначе как на «ты». – Вот незадача с этим беглым монахом, – чуть ли не выругался Николай Александрович. – Конечно, «вы», дорогой наш словесник. Вы думаете, я этому Старцеву поверил, что это ваших рук дело – дыра в склепе, да ни на йоту не поверил, а кто тогда брешь в стене склепа пробил?

– Да Старцев этот и пробил, принёс какую-то штуковину, как печатку мыла, воткнул в неё шнур – и пожалуйста, – вскочил Ветлицкий, – как в кино, а в кладке приличный такой проёмчик образовался. – Свидетель нехорошего дела тяжело вздохнул. – Только мы в тот раз в склеп не полезли.

– Что, струсили? – Похоже, директор заинтересовался не на шутку.

– Да не то чтобы струсили. – Андрей впервые посмотрел своему руководителю в глаза. – Всё-таки могила этот самый склеп, да и монах белый, прямо видение, надо сказать, не из приятных, нарисовался.

– Что, из гроба встал? – Директор, видать, и в самом деле крепко заинтересовался.

– В том-то и дело, что не из гроба, а как бы из стены вышел белым таким призраком, раза в полтора крупнее того, что в колоде лежал. Я, Николай Александрович, больше за Германом наблюдал, знал, что Старцев чудить может, тот ещё мастер на всякие пакости.

– Так я и понял. – Директор потянулся за газетой. – Фантазёр этот корреспондент, полагаю, что здесь он больше для форса кое-чего присочинил. Газетчики – они вообще заливать горазды, даже собирался сначала их редактору…

– Редакторше…

– Чего редакторше?

– Да женщина там газетой руководит, Магдалена Георгиевна.

– Ты и Магдалену эту знаешь?

– Больше по литературным вопросам общались, – уклонился от прямого ответа Андрей.

– Женщина, – резюмировал директор, – как руководительница слабовата.

– Это почему же? – Ветлицкий позволил себе заступиться за Магду. – Она, знаете ли, как Жанна д’Арк, за газету свою хоть сейчас на баррикаду. Да с нею и в правительстве считаются.

– Ты думаешь?

– А то разве бы её главной назначили? Напористая дама.

– Напористая, говоришь? – Директор школы недоверчиво посмотрел на своего подчинённого. – Хорошо, что я ей «телегу» на этого собкора не накатал, а то Старцев при такой поддержке вышел бы сухим из воды, мне же, чтоб не совал свой нос куда не следует, в гороно нагорело.

– «Телегу»-то за что? Теперь не прежние времена: свобода слова, печати, опять же, цензура Конституцией запрещена.

– Эх, Андрей Андреевич, молодо-зелено, не всякую писанину за истину