Золотая петля Кызыргана - Алексей Дмитриевич Козловский

– Так-то памятники. – У Андрея зачесалась переносица. – А здесь приведение, целый монах.

– Ветлицкий, вы у нас, кажется, уже побывали в истории. – Директор строго посмотрел на учителя. – А органы шутить не любят, возьмут за цугундер – потом доказывай, что не «рыжий».

Андрей хотел сострить по такому случаю, но директор замахал руками:

– Ладно, ладно, ты меня, милый друг, извини, что отвлёк от законного отдыха, но просто заинтересовался, даже невтерпёж стало: Метлицкий – Ветлицкий, да и склепы у нас, сам понимаешь, не каждый день так вот, по-варварски, тревожат, а всё-таки отчаянная дамочка эта Магдалина…

– Магдалена Георгиевна.

– Вот я и говорю, у меня такой Старцев долго бы в штате не задержался.

– Да он и так в свободном полёте…

Директор школы, приподнимаясь со своего кресла, зачем-то погрозил пальцем куда-то за спину Ветлицкого.

«Сейчас про Сталина начнёт рассуждать», – подумал Андрей, покидая кабинет школьного начальства. Ему снова вспомнилась та история с белым монахом, и тогда Андрей, купив в ближайшем киоске номер «Енисея», благо не все успели расхватать, со старцевской статьёй, уселся в сквере на лавочку и раза два прочитал очерк об их с Германом приключении, всякий раз удивляясь, как ловко Старцев свалил на своего товарища все самые неудобные моменты их путешествия за Солдатову заимку и про то, как удирали неудачники-кладоискатели, обуянные ужасом появления белого монаха в склепе упокоенного старца Пантелеймона.

Глава 5. Не всё коту масленица

1

«Опять этот Старцев»… – поморщился Владимир Иванович Купцов – следователь Абазинской прокуратуры, который пытался разобраться в поступившей на его имя жалобе от некоего стоматолога Друскина В. Я., хотя ту и жалобой не назовёшь, но заниматься этим пришлось ему, потому что Купцов не в столь отдалённом прошлом уже распутывал целый клубок о причастности к делу бывших фигурантов дела Старцева и Ветлицкого, то начальство и направило сей документ, а точнее, жалобу пронырливого стоматолога к Владимиру Ивановичу, не без оснований понадеявшись на свои кадры. Здесь, конечно, руководство прокуратуры слегка погорячилось, назвав криминальной подобную друскинскую историю с фальшивой царской десятирублёвкой, но собкора «Енисея» следователь на всякий случай пригласил к себе как одного из действующих лиц, тем более тот уже несколько раз вылазил на страницы родного печатного органа с изысками подобного плана.

Герман, получив повестку от Купцова, слегка струсил, поняв, что измышления газетчика – это одно, а заява на конкретное действующее лицо, каковым и являлся Старцев, совсем другое. Купцов, увидев перед собой слегка перетрусившего Германа, решил сразу брать быка за рога.

Соблюдая все формальности, выложил перед собкором заключение экспертизы о фальшивой десятирублёвке царского чекана.

Повертев в руках заключение, Герман сразу ушёл в глухую оборону. Он стал начисто отрицать свою причастность к появлению фальшивого золотого «дуката», тем более частично переплавленного в тигле стоматолога, и Владимир Иванович, с какого бы боку ни заходил на собкора, везде встречал глухую защиту последнего.

– Так значит, Герман Николаевич, полностью отрицаете свою причастность к этому материалу?

– Да я, Владимир Иванович, не то что отрицаю, но по хорошо вам известной 51-й статье УК РФ и вовсе не собираюсь наговаривать на себя. Хотя бы слово.

– Вынуждаете меня, гражданин Старцев, устроить вам очную ставку с вашим знакомым?

– Да какой он мой, Владимир Иванович? Лет пять назад сделал очерк об их шарашкиной конторе по заявкам читателей газеты, ну, там и о Друскине мимоходом упомянул, по наводке их шефа.

– М… да… Герман Николаевич, вижу, не хотите вы по-хорошему помочь следствию.

– Я повторяю, Владимир Иванович, что стою на 51-й статье, а Друскин ваш пускай лучше разбирается в своих делишках.

Старцев неожиданно для себя тяжело вздохнул, и, словно в унисон ему, так же тяжело вздохнул следователь прокуратуры:

– Не желаете разоружиться и помочь следствию, а возможно, мы через этого стоматолога на настоящую банду выйдем. – Купцов ещё раз с надеждой посмотрел на Старцева. – Неужели вы на збруевское золото вышли, надо полагать, что здесь и не без участия вашего друга Ветлицкого дело не выгорело?

Тут Старцев почувствовал, как стул под ним тихо поехал в сторону. Купцов знал, какую струнку надо задеть в собкоровской душе, чтобы мелодия, такая желанная для следователя прокуратуры, зазвучала в нужной тональности. Только и собкор «Енисея» не хотел бы так быстро сдаваться на милость сыщика, тем более тому ещё совсем не светила победа.

2

Звонка от Старцева Андрей, признаться, не ожидал, да ещё на ночь глядя:

– Ты что, старче, бессонницей маяться стал? Видать, крепко тебя белый монах напугал.

– Шутишь, Ветла, а мне совсем не до шуток. – По тому, как Старцев начал разговор, Ветлицкий понял, что его друг чем-то крепко озабочен.

– Да говори, что стряслось? – Андрей на цыпочках прокрался на кухню, хотя знал, что Валентина ещё не спит.

– Не телефонный разговор, как говорится… – Герман произносил слова с придыханием, и Ветлицкому показалось, что собкор опять взялся за свои розыгрыши. – Ты на завтра ни каких дел на планируй, а прямо с утра дуй в наш скверик часам к десяти. Успеешь?

– Да хоть к половине десятого… – Андрей заинтригованно улыбнулся, но Старцев не понял настроения друга и сразу же положил трубку, наверное, его Наталья призвала мужа к порядку, а Ветлицкий после такого сумбурного разговора ещё долго не мог уснуть, соображая, зачем он так экстренно понадобился другу, и на следующий день прибыл в редакционный скверик не к половине десятого, а в девять часов утра.

К удивлению Ветлицкого, собкор «Енисея» уже был на условленном месте, но не сидел, как обычно, вальяжно развалясь на скамейке, а нервно прохаживался по аллее.

– Ты чего? – удивился Андрей.

– А того, Ветла, что залетел я на этот раз на все сто.

– Чтобы ты, да залетел, хоть убей – не поверю. Ты же у нас, Гера, непромокаемый. Что случилось? – усаживаясь на скамью, удивился Ветлицкий. – Где опять прокололся?

– Да там, где и не подумаешь. Друскин, гад, на меня «заяву» накатал, и ведь не испугался, что самого могут тряхануть, хотя сейчас, не то что при коммуняках, свобода предпринимательства, но не до такой же степени.

– Да брось ты, Герман, наводить тень на плетень.

Старцев наконец-то плюхнулся на скамью рядом с другом:

– Я этому коновалу золотой червонец подогнал, а тот дутым оказался.

– Золотой, из коняевской заначки? – Ветлицкий злорадно посмотрел на Старцева. – Это даже хорошо, что ты пролетел; хапнули с физруком куш, а мне