Синий на бизани - Патрик О'Брайан

жестокие штормы у мыса Горн. Джек Обри не был склонен к осуждению, если не считать случаев плохого управления кораблем, поскольку слишком хорошо осознавал свои слабости в этом отношении (его самого не раз приходилось завозить на борт на тачке), но когда пришло время прощаться, он сказал, что они со Стивеном проводят гостя домой, и не только для того, чтобы поприветствовать своих коллег из Королевского научного общества, но и чтобы осмотреть пакетбот и расспросить его капитана о поведении судна с различными сочетаниями парусов и при различных ветрах.

Такое предложение было слишком разумным, чтобы от него отказаться, и когда "Сюрприз" лег в дрейф, чтобы "Исаак Ньютон" мог подойти ближе, все трое поднялись на палубу. Матросы фрегата были особенно рады присутствию, пусть и временному, настоящего, дипломированного священника, замечательного проповедника, и, когда он садился в боцманский стул, – приспособление, которым его любезно подняли с палубы, перенесли через борт и опустили в шлюпку без каких-либо усилий или умений с его стороны, – раздались неорганизованные возгласы одобрения, которые стали более едиными и громкими, когда катер подошел к пакетботу, где товарищи Хейра по кораблю, зная о его слабостях, уже соорудили такой же стул, чтобы поднять его на борт.

– Какой приятный человек ваш капитан, – сказал Джек, возвращаясь в каюту Добсона после осмотра "Исаака Ньютона". – Он ответил на все мои вопросы с настоящим знанием дела. Он плавал с несколькими моими друзьями, довольно строгими капитанами, и рассказал мне много интересного о Магеллановом проливе. Более того, он сказал, что вы говорили с баркентиной, которая заходила в Кальяо, где стояли еще два крупных торговых судна, одно из Бостона, другое из Ливерпуля, а также "Эсмеральда", пришвартованная в военной части гавани. Это напомнило мне о той просьбе, которую я хотел вам адресовать.

– Буду очень рад помочь, – сказал Добсон, внимательно глядя на него.

– Я намерен пойти в Кальяо, если позволят ветер и погода, поздно вечером завтра или послезавтра, а затем попытаться захватить "Эсмеральду". Мы войдем открыто, под видом мирного торгового судна, возьмем их на абордаж в темноте и, если получится, выведем из гавани. Я возьму всех матросов, которых сможет выделить "Рингл", но оставлю достаточную команду, чтобы он мог сообщить о результате, пока вы лежите в дрейфе неподалеку; он также доставит письменный отчет, реляцию, и вы меня очень обяжете, если отправите ее со своими друзьями, направляющимся в Англию, и попросите их доставить ее в Адмиралтейство.

– Я обязательно это сделаю и не сомневаюсь, что мои друзья тоже согласятся. Пересечь перешеек и добраться до Атлантического побережья можно всего за день, и я знаю, что там они смогут найти не меньше трех кораблей, готовых отправиться в Лондонский Пул.

– Дай им Бог попутного ветра, а нам вернуться с хорошими новостями.

– Аминь, аминь, аминь.

– Потому что, если они будет хотя бы в меру хорошими, я бы очень хотел, чтобы мое начальство получило их до того, как будет укомплектована новая южноафриканская эскадра.

На борту большинства кораблей есть один-два Киллика, но военно-морская история не знает никого, кто отличался бы более сильным, настойчивым любопытством и полным отсутствием стеснения в применении своих талантов. До тех пор, пока он был единственным человеком на судне, который знал, что начальство, и прежде всего его капитан, намеревается делать, цель оправдывала любые средства, которые, конечно, варьировались от подслушивания за дверями до чтения, пусть и по слогам, явно личной корреспонденции. Но на этот раз он был разочарован. И если он был столь низкого и недостойного мнения о своих товарищах на нижней палубе, закаленных в боях моряках, что полагал, будто они не знают о предназначении железных ядер, которые они часами обкалывали, восстанавливая их идеальную сферическую форму, а значит, и их способность лететь прямо, то он этого разочарования заслуживал.

В среду вечером "Сюрприз", выглядевший настолько похожим на торговое судно, насколько это было возможно без явной фальши, вошел в Кальяо под одними марселями и кливером. "Исаак Ньютон" остался далеко на западе, и его корпус уже не был виден, а "Рингл" лег в дрейф примерно в полутора километрах от побережья, где он должен был ждать сигнала, хотя большинство его самых способных матросов уже были вызваны на борт фрегата для обслуживания орудий.

Без видимой спешки они проскользнули в гавань как раз перед началом прилива, и в соответствии с морскими обычаями очень молодой штурман фрегата[63] вел его в бой.

– Подойдите к ним с левой стороны, мистер Хэнсон, – сказал Джек. – А затем приведитесь к ветру, когда мы встанем борт к борту.

Вахта левого борта "Сюрприза" уже готовила шлюпки к спуску на воду; они были вооружены тесаками, пистолетами, а иногда, как в случае с Дэвисом, и жутким абордажным топором. Фрегат начал свой плавный поворот влево. Командиры расчетов правого борта держали свои орудия на прицеле с помощью железных рычагов, пока Джек, определив нужное расстояние и угол наклона, не отдал приказ:

– От носа к корме, стрелять по готовности, – А Хэнсону он скомандовал: – Обстенить фок- и грот-марсели.

После первых трех безответных, убийственных бортовых залпов корабли молотили друг друга с шокирующей скоростью и свирепостью, и "Эсмеральда" сначала отвечала выстрелом почти на каждый выстрел. Но затем, прежде чем судно успело окончательно потерять ход, Джек отдал приказ наполнить паруса и резко переложить руль, чтобы дать свежим орудийным расчетам тоже вступить в ожесточенную схватку. Скорострельность перуанцев снизилась, как и следовало ожидать, ведь четыре из их двенадцатифунтовых пушек уже были сбиты.

Почти две минуты вражеский фрегат молчал, потому что после невероятного взрыва в крюйт-камере пушки невозможно было перезарядить. Почти в самом начале этой зловещей паузы Джек крикнул: "На абордаж!" и спрыгнул в свой катер. Шлюпки отошли от левого борта "Сюрприза", обогнули перуанский фрегат и подошли к его борту, и группа Джека ринулась на палубу под безумный рев Неуклюжего Дэвиса.

Перуанцев теперь атаковали с двух сторон, и хотя они, перестроившись, бросались в схватку снова и снова, они не привыкли к подобным сражениям, в то время как матросы "Сюрприза" были закалены именно в таких боях. Постепенно большая часть экипажа "Эсмеральды" была оттеснена на нижнюю палубу. Но свет дня уже быстро угасал, и необъяснимо молчавшая до сих пор артиллерия в крепости, охранявшей военно-морской порт, открыла огонь, выбрасывая огромные языки пламени при каждом выстреле тяжелых орудий.

Мундир Джека неизбежно привлек внимание перуанских офицеров, и