Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

Напротив домов купцов Вавиловых стояло небольшое здание, которое в 1820 г. купил у полковницы М.В. Поливановой коллежский советник Николай Васильевич Ушаков, служащий Комиссии для строений Москвы. Дом был двухэтажный: первый этаж его каменный, а второй – деревянный. За домом находился небольшой сад и хозяйственный двор с двухэтажным флигелем.

Семья Ушаковых была гостеприимной, музыкальной, у них стали бывать многие литераторы. Известны были музыкальные вечера у Ушаковых и о них даже сообщали в журналах. В одной из таких корреспонденций, например, писали, что 21 марта 1829 г. в доме Ушаковых исполнялась симфония Гайдна, «а по окончании симфонии две прекрасные хозяйские дочери пели первую часть Stabat Mater знаменитого Перголези… и пели как Ангелы». После их пения выступил знаменитый тогда тенор Бантышев: «Концерт закончился блестящим финалом, а вечер веселым ужином. В числе гостей было много знатоков, любителей и любительниц музыки».

В этом доме в большой семье Ушаковых – у них было пятеро детей: три сына и две дочери – с зимы 1826–1827 гг. стал регулярно бывать Александр Сергеевич Пушкин. Осенью 1826 г. он, освобожденный Николаем I от Михайловской ссылки, был радушно принят в московском обществе. «Его знает весь город, все им интересуются; отличнейшая молодежь собирается к нему, как древле к великому Аруэту собирались все, имевшие хоть немного здравого смысла в голове», – писал современник.

На одном из многочисленных московских балов Пушкина познакомили с очаровательной семнадцатилетней девушкой с темно-голубыми глазами и пепельными волосами – это была Катенька Ушакова, старшая из двух дочерей. Пушкин, бывший сосланный, изгнанник, не видевший общества несколько лет, немедленно влюбился в нее и стал бывать в семье Ушаковых. В обществе начали поговаривать, что «…по-видимому, наш поэт, наш знаменитый Пушкин, намерен вручить ей судьбу жизни своей, ибо уже положил оружие свое у ног ее, т. е. сказать просто, влюблен в нее». «Еще не видевши их, – вспоминала современница, – я слышала, что Пушкин во все пребывание свое в Москве только и занимался, что N., на балах, на гуляньях он говорит только с нею, а когда случается, что в собрании N. нет, Пушкин сидит целый вечер в углу, задумавшись, и ничто уже не в силах развлечь его».

В доме Ушаковых все напоминало о Пушкине: «На столе найдете его сочинения, между нотами „Черную шаль“ и „Цыганскую песню“, на фортепьянах его „Талисман“… а на языке вечно вертится имя Пушкина».

Поэт посвятил Екатерине Ушаковой несколько стихотворений. Вот одно из них, написанное перед отъездом в Петербург, веселое и игривое, но с неожиданно серьезным концом:

В отдалении от вас

С вами буду неразлучен.

Томных уст и томных глаз

Буду памятью размучен;

Изнывая в тишине,

Не хочу я быть утешен, —

Вы ж вздохнете ль обо мне,

Если буду я повешен?

Оно было написано в мае 1827 г., менее чем через год после того, как повесили пятерых декабристов…

Все думали, что поэт нашел наконец ту, которой суждено быть ему спутницей в жизни, но отношения между ними не переросли в настоящее чувство и остались чисто дружескими. Через несколько лет, уже после гибели Пушкина, Екатерина Ушакова вышла замуж, и ревнивый муж заставил ее уничтожить все написанное рукою Пушкина.

Теперь уже нельзя подойти к этому скромному дому, живо напоминавшему пушкинское время. Дом Ушаковых не уцелел в горячке бездумной перестройки: его снесли в послевоенные годы.

Церковь Василия Кесарийского на Тверской-Ямской

Само название улицы – Тверская-Ямская – говорит о том, кто тут жил. Возможно, еще в начале XVI столетия в этих местах, на важной дороге, соединяющей Москву с Тверью и Новгородом, были поселены царские ямщики, обязанные возить путешествующих и почту. Первое документальное упоминание о слободе относится к 1566 г., а папский посол Антоний Поссевин в 1581 г. упоминает слободу как уже застроенную и заселенную.

Ямщики образовали большую слободу, в которой было несколько параллельных друг другу улиц, называвшихся по номерам: 1-я, 2-я, 3-я и 4-я Тверские-Ямские; рядом же находились обширные огороды и выпасы. Тверская слобода ямщиков была довольно большой. Так, в 1636 г. она насчитывала 65 дворов, в 1651 г. – 96, а в 1686 г. – 107.

Ямщики жили здесь примерно до середины XIX в., когда уже почти все перевозки стали осуществляться по железной дороге, однако уже после нашествия Наполеона 1812 г. слобода пришла в упадок. В конце 1830-х гг. Николай I выдал жителям слободы пособие на обзаведение, и, как писал журнал «Библиотека для чтения» в 1845 г.: «Теперь, вместо прежних полуразвалившихся хижин, все протяжение слободы застроено большими каменными домами».

Приходская церковь слободы была посвящена св. Василию, архиепископу города Кесарии в Каппадокии, имя которого носил великий князь Василий III (1505–1533), и, возможно, что именно он и основал слободу в начале XVI в. Первый раз церковь упоминается в переписи 1620–1621 гг., а в 1628 г. она записана так: «В московской Тверской-Ямской слободе церковь Василия Великого Кесарийского древяна клетцки…» Это означало, что церковь срублена подобно клети деревянной избы.

В 1688 г. прихожане выстроили для своей церкви каменное здание, которое в XIX в. стало перестраиваться заново. Тогда население слободы снова значительно увеличилось, и стали строить большое здание, состоявшее из приземистого четверика с большой, красивой формы, ротондой. Прошение о перестройке прихожане подали в марте 1816 г., но строилась церковь долго – только в 1830 г. она была закончена.

Церковь Василия Кесарийского на Тверской-Ямской. 1881 г.

Однако трапезная и, в особенности, замечательная высокая колокольня были закончены еще позже – в 1845 г. Постройки и перестройки этим не кончились, и в 1885 г. прихожане затеяли значительно увеличить церковное здание: алтари выдвигались на восток, ближе к линии улицы, а большой купол над ротондой теперь окружили пять меньших куполов, и в результате получилось величественное здание, так обогащавшее перспективу 1-й Тверской-Ямской улицы. Внутри храм представлял собой величественное зрелище – он был, вероятно, самым большим из московских приходских церквей – на 5 тысяч молящихся, а его иконостас привлекал внимание своей красотой: он был выполнен из позолоченной бронзы с эмалевыми вставками.

В конце 1890-х гг. около церкви Василия Кесарийского стала строиться часовня, посвященная бракосочетанию императора Николая Александровича с Александрой Федоровной.

Часовня строилась на средства купца В.М. Заводова по проекту модного тогда архитектора Ф.О. Шехтеля, автора конторского дома фирмы Аршинова в Китай-городе, дома и магазина фарфорового «короля» Кузнецова на Мясницкой.