Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

собирался причинить ей боль. Джейн решила, что они вечно воюют, как все остальные семейные пары. Но, похоже, она ошибалась. Между ними было что-то еще. Партнерство, поддержка, теплая сердечность, проверенная и закрепленная временем – пусть даже и не романтическая любовь из рыцарских историй.

– Пойдем. – Уолтер сжал руки жены, словно забыл, что они здесь не одни, словно Джейн вообще не было рядом. – Мы сейчас же едем домой.

– Домой в Ноттингем? – спросила Беатрис, и ее голос был легким, по-детски звонким. – Ты наконец-то бросаешь свою глупую охоту и мы сможем покинуть это мрачное место и вернуться к нормальной жизни?

– Я отвезу тебя домой, но завтра утром вернусь сюда. – Улыбка Уолтера была голодной и хищной. – Пусть все смеются и называют меня жалким простолюдином. Пусть Эдуард высылает на поиски других охотников. Но я ему докажу, что я лучше любого из них, как бы туго ни были набиты их кошельки и сколько бы крови ни выпили их мечи. Именно я принесу ему голову разбойника. Я сожгу дотла эти леса, если так будет нужно. И на этот раз Робину Гуду негде будет укрыться. Он от меня не уйдет.

Глава двадцать третья

Джейн поехала в свой старый дом, хотя на улице было уже темно. Хотя ей пришлось выбраться во двор украдкой, натянув на голову капюшон, и взять Молли без спроса. Джейн оставила Брану маленький знак – старый лоскуток льна с вышитым на нем цветком, чтобы Бран понял, кто увел лошадь, – но ей не хотелось встречаться с ним перед отъездом, потому что она не могла смотреть ему в глаза, не могла придумать никаких оправданий, зачем ей вдруг понадобилось уезжать из усадьбы на ночь глядя. И еще Джейн боялась, что он прочтет правду в ее глазах. Ей нужно было поговорить с Робином. Она не знала, что рассказал ему Джон, но Робин должен знать правду о том, что произошло и как она, Джейн, пыталась этому помешать – пыталась, но не смогла ничего сделать. А то вдруг Джон сказал Робину, что во всем виновата она, что это был ее план?

И хотя разум Джейн всю дорогу терзался сомнениями, ее сердце пело, как маленькая бесстрашная птичка. Потому что Робин спрятался в ее доме – в ее доме, – который видел, как она менялась с годами, видел ее любовь и страдания, хранил все ее тайные надежды и стыдные мысли. Робин был на свободе, и Джейн помогла ему выйти на волю.

Она придет к Робину и признается ему во всем. Он сможет распознать правду, надеялась Джейн, даже если сначала рассердится. В любом случае она не могла ему лгать. Только не Робину, только не в таких важных вещах. Дождь все еще моросил, падая с тусклого неба, из скопления темных туч. Ветер норовил сбросить капюшон с головы Джейн, холодные капли ей по лицу, словно сама природа пыталась вернуть ее в королевскую усадьбу. Но ничто, кроме прямого удара молнии, не могло помешать Джейн увидеться с Робином теперь, когда он наконец был свободен.

Она добралась до своего заброшенного старого дома и долго стояла у двери, не решаясь войти. В грязи перед входом виднелись следы от сапог, несколько пар разных следов, среди деревьев рядом с домом стоял отвратительный запах. Видимо, кто-то опорожнил там поганое ведро. Однако дверь была плотно закрыта, шторы задернуты, изнутри не слышно ни смеха, ни звуков веселой пирушки. Джейн следовало бы понять, что Робин, возможно, там не один. Но она уже здесь, стоит под дождем, как последняя дура. Надо ли ей постучать? Это ее дом. Но если он там не один…

Джейн осторожно постучала в дверь. Прислушалась, чувствуя, что ее сердце вот-вот разорвется. Она услышала только тихий вой ветра и стук дождя по прохудившейся крыше, насчет которой всегда ворчал Хью. Джейн вспомнила протечку, которую видела в прошлый раз, заплесневелую лужу в том месте, куда капала вода, и покраснела от стыда. Сейчас, после такого дождя, все будет гораздо хуже. А вдруг Робин подумает, что она прожила всю жизнь именно так, в грязи и нищете?

Собравшись с духом, Джейн все-таки толкнула дверь. Она открылась с пронзительным громким скрипом. Джейн с трудом подавила отчаяние, увидев грязь на покрытом соломой полу, а потом вдруг услышала, как кто-то шевелится в глубине дома, за перегородкой, отделяющей комнату матери от остального пространства.

– Тут есть кто-нибудь? – Голос Джейн прозвучал странно и сдавленно, словно она разговаривала под водой.

– Кто-нибудь есть, – раздался в ответ голос Робина.

Вздохнув с облегчением, Джейн бросилась в комнату, где мать заплетала ей косы, пока отца не было дома. Но с тех пор, как Сибилла начала приводить домой любовников, Джейн никогда больше не заходила за перегородку, опасаясь того, что могла там найти.

Она резко остановилась, увидев Робина, раскинувшегося на кровати ее матери. Тени плясали по стенам в дрожащем свете единственной свечи.

– Джейн, – произнес Робин.

Это было больше похоже на вздох, чем на слово. Как будто он дышал ее именем. Его щеки заросли тонкими рыжеватыми волосками, влажными от пота, зеленые глаза блестели, правый – опухший и красный, в обрамлении багрового кровоподтека. Было видно, что он с трудом фокусирует взгляд, затуманенный лихорадкой – или крепким элем, подумала Джейн, заметив кувшин у изножья кровати и кружку, зажатую у Робина в руке.

Он поднял кружку и улыбнулся лукавой улыбкой.

– Помогает от боли, – пояснил он, и взгляд Джейн упал на повязки на его торсе, на разорванную рубаху, на синяки у него на руках. От одной только мысли, что его избил Уолтер, в ее сердце вспыхнула жгучая ярость.

– Откуда ты знала, где меня искать?

– Мне сказала прачка в королевской усадьбе, – ответила Джейн, и ее голос дрожал. – Я подумала, ты хотел, чтобы я знала.

– Ты имеешь в виду Тилло? – Робин отхлебнул эля из кружки. – Эта старая сушеная рыба! Ха! Она работает на меня уже целую вечность.

Джейн нахмурилась.

– Видимо, у нее очень верное сердце.

Робин фыркнул.

– Верное – не то слово! Верное доброму вину, которое мы воруем для нее из хозяйских погребов.

– Правда? Неужели ей нужно так мало?

Признание Джейн билось у нее в груди, но слова почему-то не выходили наружу.

– Не суди ее слишком строго. – Робин вытер рот рукавом. – Для многих жизнь – трудная штука, и немножечко меда в горшке с кислятиной – это единственный способ хоть как-то держаться. – Он нахмурился и посмотрел в сторону,