Три судьбы - Виктор Иванович Носатов

быстро заживлялось. На правом боку и руке, которые наиболее пострадали от ожогов, на месте еще недавно наложенных швов появились рубцы. Дело шло на поправку. Алексей уже считал дни, когда увидит Сашеньку. Думал о ней днем. Видел во сне ночью. И, несмотря на то что в душе все копились и копились предчувствия чего-то непоправимого, он отгонял черные мысли. Десятки раз за день прокручивал в своем сознании их встречу. Представлял, как будет целовать и утешать. Гладить располневший живот и чувствовать сквозь платье удары маленьких кулачков и ножек ребенка.

«Только ради этого одного нужно жить, – думал взволнованно Алексей, – дело наживное. В другом доме дадут, и то ладно».

И все-таки воспоминание об их таком и чистом, и уютном гнездышке, которое они успели отделать по своему вкусу, вызывало в сердце щемящую боль. От этого щемящего воспоминания Алексея оторвал скрип отворяемой двери. Пока он повернулся к стене спиной, в палате уже стояли гости: Олег, Виктор и его мама, Елизавета Викторовна, постаревшая за те несколько месяцев, что он не появлялся у Меньшиковых дома. Вслед за ними в палату вошел доктор и плотно затворил за собой дверь.

Все молчали.

Зловещая тишина окутала всю комнату и звенела в ушах, разрывая перепонки.

– Алеша, – начал доктор Сергей Александрович, – ты уже достаточно окреп, чтобы услышать горькую для тебя весть…

– Алешенька, крепись, сынок, – подошла и положила ему на лоб свою холодную ладонь Елизавета Викторовна.

– Что? Что случилось? – испуганно переспросил он, приготовившись к худшему. – С Сашенькой что?

– Нет, нет, с Сашенькой все нормально, она выздоровеет, – торопливо сказала Елизавета Викторовна.

– А в чем тогда дело? – Алексей недоуменно уставился на друзей.

– Понимаешь, у Сашеньки не будет ребенка, – чуть слышно ответила за всех Елизавета Викторовна.

– Но почему? Почему? – Алексей не хотел этому верить. Эти люди ошибаются. Ведь они с Сашенькой так ждали маленького. – Я не могу и не хочу этому верить, – твердил он, но, встретив в глазах друзей сочувствие и горечь, замолчал.

– Что же случилось? – еле выдавил он из себя.

– Сашенька не усидела дома, когда решался вопрос о квартире, ждала тебя возле заводских ворот и все видела. Когда все это случилось, она упала в обморок. В больнице, куда привезла ее «скорая», у нее случился выкидыш…

– Где сейчас Сашенька?

– Она в психиатрической лечебнице.

– Но почему в психушке?

– Она до сих пор не может прийти в себя, все думает, что ребенок уже родился, требует его у врачей…

– Я разговаривал с психиатром, ее лечащим врачом, – добавил Сергей Александрович, – он сказал, что подобного рода психические расстройства излечимы…

После непродолжительного молчания доктор продолжил:

– Он посоветовал дать твоей супруге новорожденного приемыша. Материнские чувства вытеснят все, и она быстро выздоровеет. И чем быстрее все это сделать, тем лучше.

– Вот почему мы, доктор обвел всех присутствующих взглядом, словно ища у них моральной поддержки, – решили рассказать, Алеша, обо всем сейчас, не дожидаясь твоего полного выздоровления. От твоего решения зависит ваша дальнейшая судьба и, главное, жизнь и здоровье твоей супруги.

Алексей, ошарашенный услышанным, глядел в потолок, кусая до крови уже не чувствительные к боли губы.

– О, Боже, – мысленно обратился он к Творцу, – о, Боже! За что Ты так несправедлив ко мне? Почему именно на мою долю выпадают только горе и страдания? О, Господи, укрепи мою душу и дай разум моему обезумевшему сознанию. Вразуми меня, и я буду вечно верен Тебе.

С молитвой, как и в прежний раз, пришло успокоение. Ребенка нет, и его уже больше не вернешь. Главное, что Сашенька жива и есть надежда, что она выздоровеет.

– О, Господи, помоги и вразуми меня, – повторил Алексей, открывая полные слез глаза.

Елизавета Викторовна незаметно смахнула горючую влагу с его глаз носовым платком и участливо, по-матерински ему улыбнулась.

– Раз нет другого выхода, я сделаю так, как рекомендовал ее врач, – уже спокойным голосом произнес Алексей, – я буду любить усыновленного ребенка ничуть не меньше своего собственного. Но эта тайна должна остаться между нами.

– Да будет так, – выразил общее мнение доктор.

– Только не каждый же день от новорожденных матери отказываются, – озабоченно сказал Алексей.

– Я уже говорила со своей давней подругой, – озабоченно промолвила Елизавета Викторовна, – она старшей медсестрой в городском роддоме работает. Там позавчера одна молодая мама отказалась от своего ребеночка.

– Кто?

– Мальчик.

– Мальчик – это хорошо. Я так мечтал, чтобы сын родился. Видно, Бог, несмотря на все напасти, не оставляет меня.

10

Первую мартовскую оттепель они встречали вместе.

Отец. Мать. Сын.

Правда, сын еще не понимал, что такое весна, и из-за покрывала то и дело раздавался его недовольный рев. Его нежное тельце еще не привыкло к нескладным отцовским рукам, и, только перекочевав к матери, он блаженно замолкал.

После стольких безрадостных и черных дней они впервые по-человечески радовались жизни, теплу, разбуженной природе. Они были по-своему счастливы, как может быть счастливым человек, у которого отрезали руку или удалили глаз. Но и это половинчатое счастье кружило им головы, заставляя забыть невзгоды и потери.

Алексей всячески старался не напоминать Сашеньке о прошлом и говорил только о будущем.

– Кирилла надо обязательно показать твоей матери. Давай съездим к вашим. Дочь проведаем… – предложил он.

– Куда с таким малышом по поездам да автобусам таскаться? – возразила Сашенька и глянула на мужа благодарным, любящим взглядом.

«Хоть и неродная дочь, а вспоминает о ней почаще, чем иные любящие отцы о родных детях, – подумала она. – О, Боже, видно, недаром Ты ведешь нас через самые трудные испытания, ибо награда Твоя многократно выше. Спасибо Тебе за мужа, за дочь и за сына. Алеша самая большая награда за мучения мои».

Мысленно вознеся хвалу Богу, Сашенька невольно удивилась тому, как складно и душевно у нее все это получилось.

Раньше она никогда не задумывалась о вере. Школа напрочь вытравила в ней самое сокровенное, что впитала с молоком матери, с рассказами бабушки. Ярой безбожницей не была, но и поклоняться неведомо кому не хотела.

Потребность во Всевышнем пришла с горем. Первый раз благодарила Бога за то, что он послал ей сердобольную старушку – Пелагею Дмитриевну, которая не только приютила у себя, но и на работу помогла устроиться. Потом Божье провидение послало ей Алексея…

Но особенно сильно понадобилось ей участие Всевышнего после страшной трагедии, разыгравшейся на заводском дворе. Только Бог помог ей удержать разум. Потеря мужа, предчувствие чего-то непоправимого, происходящего в чреве, чуть было не лишили разума. И здесь вновь помогла Сашеньке Пелагея Дмитриевна, которая не отходила от нее ни на шаг. Она-то