Горячие сердца - Петр Григорьевич Куракин

На Гороховой, два

Утром Артем надел новый френч, который сшил ему перед самым отъездом полковой портной, прикрепил на алой ленте к карману снятые с гимнастерки два боевых ордена Красного Знамени. Вычистив шинель, вышел на улицу и сел в трамвай. Вскоре он уже входил в бюро пропусков Петроградской чека. По телефону он разыскал Щербатова.

— Слушаю! — раздался в трубке знакомый голос.

— Дядя Ваня!

— Что? Кто это?

— Это я, Артем Клевцов...

— Артюшка! Приехал, значит!.. Откуда ты, дорогой?

— Да я из бюро пропусков, здесь, внизу...

— Ох ты... бегу, бегу...

Минут через пять в дверях бюро пропусков уже гудел голос Щербатова:

— Ну, где ты? Покажись!

— Здесь я! — крикнул Артем и бросился к Щербатову. Щербатов так сжал его, что он крякнул.

— Пойдем ко мне в кабинет. Там обо всем поговорим.

...Уже начало смеркаться, а они все еще сидели друг против друга, делясь воспоминаниями о незабываемых годах. Казалось, беседе не будет конца.

— Смотри, как мы с тобой заговорились. Есть, наверно, хочешь, да и я от обеда не откажусь. Пойдем в нашу столовую.

Пообедав, они снова вернулись в кабинет.

— Ну, что ты теперь думаешь в Питере делать? — спросил чекист.

— Я и пришел с тобой посоветоваться...

Щербатов, после минутного раздумья, сказал:

— Ты комиссаром был, с народом умеешь работать. Тебя на более важном деле можно использовать. И пользы для партии будет больше, чем на заводе... — Помедлив, он продолжал: — А знаешь что, ты же в чека работал, так и иди к нам, ко мне под руку... Я начальником отдела, ты — моим заместителем. Работа интересная, да ты знаешь. Правда, характер крепкий нужен. Какой-нибудь слюнтяй и нытик на это дело не годится. Так по рукам, что ли?

Артем задумался.

— Нет, дядя Ваня, не подойдет сейчас мне эта работа. Спорить не буду, она интересная... Но у меня всего четыре года школы за плечами... Как-то разговорились мы в Крыму в тылу у Врангеля с одной хорошей дивчиной: что будем делать после войны? Совпали тогда наши мечты. Оба мы решили — учиться будем. А у меня со знаниями ни в зуб ногой. Нет, уж лучше я на рабфак поступлю.

— Тогда тебе за командировкой надо в Пека[3] пойти... А лучше всего тебе с Лапшиным встретиться.

— Так и дядя Саша здесь?! — радостно воскликнул Артем.

— Здесь. Он пролеткультом заворачивает...

Артем удивился:

— А как же он попал на эту должность?..

— Как? Он сам тебе расскажет... А ты все-таки подумай; может, подождешь с учебой год-два? Работа сейчас у нас очень интересная. Вот смотри...

Щербатов взял со стола две объемистые папки и взвесил их в руке.

— Видишь эти папки? Это всё материалы следствия по делу молодежной контрреволюционной организации. Раз уж оно закончено, можно показать. Садись за стол, к лампе, и посмотри, как мы воюем. Да, воюем, хотя война и закончилась. Садись, читай. Может, снова у тебя интерес к нашей работе появится...

Артем взял папки и стал перелистывать следственные материалы о контрреволюционной деятельности нелегальных антисоветских организаций — «Союза воскресения России» и «Братства Серафима Саровского»...

Стрелки часов показывали уже одиннадцать вечера.

— Ты оставайся на ночь у меня, — услышал он голос Щербатова. Артем нехотя поднял голову и спросил:

— Вам домой надо, дядя Ваня?

— Дом мой здесь. За ширмой кровать и все такое. Тебе я на этом диване постелю. Когда закончишь читать, ляжешь.

Материалы следствия, с которыми Щербатов познакомил Артема, говорили о многих фактах деятельности людей, ненавидевших Октябрьскую революцию и Советскую власть.

...Густым угаром стелется по маленькой, старенькой церковке шепоток. К стенам жмутся ветхие старушонки, около них старенький попик. Но есть здесь и молодежь. Среди них выделяется девушка, особенно приветливо встречаемая старушками. Ее здесь хорошо знают, эту смиренницу с благостным личиком. Она — недавняя студентка Госуниверситета, а сейчас — служащая одного советского учреждения.

Попик служит панихиду по министрам-кадетам, по «убиенным и замученным большевиками белогвардейцам». Организатор панихиды — эта приветливая девушка с благостным личиком. Она каждый год служит панихиды... В свои двадцать семь лет Верочка Герман уже активная участница ряда контрреволюционных организаций... В ветхой, пропахшей ладаном церковке стелется шепоток о большевистской напасти, об антихристе...

Квартира бывшей баронессы фон Таубе — подруги и однолетки Веры Герман, хорошей спортсменки, инструктора физкультуры Центрального городского района. Мария Таубе тоже «активистка». Несмотря на свою молодость, она уже привлекалась по обвинению в контрреволюции. Не дай бог, чтобы кто-нибудь сейчас вошел в квартиру! Идет занятие кружка молодежи. Основная цель кружка — вырвать учащихся из-под «пагубного влияния новой школы». Участники кружка — школьники старших классов и педагоги... А вот кружок «повышенного» типа. Таких в Петрограде несколько, в вузах и школах. Темы докладов в кружках: «О чрезвычайке», «Октябрь и Россия», «О еврейском засилье»... Руководитель заканчивает доклад словами: «Если бы мне организация предложила убить кого-нибудь из советских вождей, я бы убил».

Сухие материалы следствия переносят Артема за границу... Париж. Кабинет руководителя Союза христианской молодежи, одного из активных работников белоэмигрантского национального комитета «Борьбы за Россию» — Георгия Федотова. Федотов только что закончил писать инструкцию о работе филиалов союза. В инструкции петроградскому филиалу сказано: «Имея своей конечной целью свержение Советской власти, организация в задачу текущего дня ставит создание крупного общественного движения против существующего политического строя»... Такие инструкции посылаются двум контрреволюционным молодежным организациям в Петрограде: «Союзу воскресения России», или просто «Воскресению», и «Братству Серафима Саровского». Во главе этих организаций стоит «золотая молодежь» — дети бывших дворцовых чиновников, крупных помещиков, дворян, бывшие баронессы. Руководит организацией бывший председатель Всероссийского союза христианской молодежи, до сего времени уцелевший и не подвергшийся аресту... Все руководители — контрреволюционеры со стажем, часть из них привлекалась по делу о кронштадтском мятеже и за участие в других заговорах. Их родственники или в концлагерях, или в белоэмиграции. По убеждениям все они монархисты или кадеты. Из них двадцать пять педагогов школ, остальные в большинстве работники учреждений, пролеткультов. Почти все с высшим образованием.

...Когда чека ликвидировала организацию «Братство Серафима Саровского», в Петрограде начался сбор денег в церквах и на квартирах. Сборщиками являлась молодежь. Собранные деньги предназначались на поддержку нелегальной организации «Воскресение», главарем которой стал бывший главарь «Братства» некий Андриевский.

Организация нелегально печатала