На краю - Александр Капков

мы: Николь, я и Симон - должны быть там сегодня вечером. Вот для чего потребовался мнимый побег: заманить нас в ловушку. Что же тебе пообещали за измену? Ведь это и есть измена, Ваня. Ты предал нас, своих товарищей, изменил нашему государству. Я думал, что ты трус и шкура, а ты гораздо хуже.

Мишель сплюнул на пол. Жорж молчал. Он оцепенел от страха.

– Я бы убил тебя прямо здесь и сейчас.

Услышал он над собой голос Мишеля.

– Но не могу. Не имею права. Нам нужно узнать от тебя очень многое: с какого времени ты начал работать на немцев, что успел им рассказать и какими сведениями о них располагаешь? Поделись этим с нами.

– И вы меня пощадите?

На лице Жоржа промелькнула грустная усмешка.

– Если расскажешь обо всём как на духу, отвезём тебя в Союз.

– Чтобы меня там расстреляли?

– Твою дальнейшую судьбу решит трибунал. Но в СССР ты вернешься живым.

– А если я не соглашусь?

– Из тебя выколотят эти сведения.

– Зачем же мне упрощать вам работу? – спросил Жорж, растягивая бескровные губы.

Он как-то сразу съежился, но пытался крепиться.

– Достойный ответ. Делает тебе честь. Хотя лишь в том случае, если готов вытерпеть все муки, которым тебя подвергнут. Хочешь верь, хочешь не верь. Мне не доставит удовольствия пытать своего товарища. Это необходимость. По-другому не получится.

– Всё одно. Впереди меня ждет смерть.

Жорж сидел, опустив голову.

– Смерть тоже бывает разной, – сказал Мишель. – Для меня, Ваня, ты уже умер. Понимаешь? Поэтому решать тебе…

Вечером Николь и Мишель сидели в машине, стоявшей на обочине шоссе. После допроса они, не теряя времени, поехали из города туда, где, как сообщил им Жорж, пребывает Люсьен. Сергей занялся разведкой, а Мишель пересказывал начальнице то, что узнал от Жоржа.

– Его завербовали уже здесь, в Уругвае. Сначала подкатил Фредерико. Он угощал, давал взаймы и знакомил с девочками. Затем свел его с американцем. Тот якобы работал на Штаты. И попросил делиться некоторыми сведениями. Платить обещал долларами. Еще предложил сделать тому настоящий американский паспорт. С визами и прочим. Предательство своих товарищей показалась нашему жадному дураку выгодным делом. За месяц он собрал пять тысяч долларов, если не врет. А может, и больше. Встречались они в ресторанах, на пляжах и в иных местах. Однажды к ним подвалил третий. Лысый мужик назвался Шульцем. Показал фото и стал шантажировать тем, что в действительности Жорж продавал сведения не американцу, а германской разведке. Его прижали, и он потёк. Теперь Жорж работал не покладая рук и сообщал обо всем, что слышал и видел. Нападение на виллу произошло не без его участия. Он нанимал охранников, и ему легче было с ними договориться. Правда, там все пошло не по разработанному плану с самого начала. Потом Жорж сдал Люсьена, сообщив Шульцу, где тот обретался. И после, когда мы начали его подозревать, он рассказал Шульцу о встрече с Уинтерс. Сегодня нас ждали в том доме. Захватили бы или постреляли. А что? Правильно! У них развязались бы руки. Имея у себя Люсьена, они могли договариваться со Столяровым. Шульц - тот ещё иезуит. Жорж говорит, что сообразил, в какой угодил капкан, когда стало уже поздно. Снявши голову, по волосам не плачут. Такие вот дела.

– На этот раз Жорж рассказал тебе всю правду?

Николь задала вопрос, не отводя взгляд от лобового стекла.

– Похоже на то, – ответил Мишель. – Многое, о чем он поведал, подтверждается другими источниками. Может быть, о чем-то он и умолчал, но главное - сообщил. Это точно. И потом. Он знает, что мы все проверим и перепроверим.

– Не убежит? – снова спросила она.

– Нет. Это исключено. Жоржа держат в погребе. В том, что находится под кухней кафе. Сторожат его надежные ребята. Мигель ручался за них. Да и Симон будет приглядывать.

Мишель умолк. И тут же заметил:

– Не в состоянии он бежать. Психологический шок у него. Можно сказать, исповедался.

– Ты что-то пообещал ему?

Николь повернула к нему голову, и по салону пробежал легкий аромат ее духов.

– Быструю смерть. Если его слова подтвердятся.

– Зря. Центр потребует доставить его в Союз.

Мишель вскинул голову и сказал:

– Мы же можем его не довезти. По техническим причинам.

Они не меньше полминуты смотрели в глаза друг другу.

– Ладно!

Николь улыбнулась.

– Твоя взяла. Решим позже. По обстоятельствам. А сейчас давайте думать, что делать дальше.

– Ясно что! Едем в гости к Шульцу! Пора потрогать его за вымя!

Мишель процитировал незабвенного «Золотого теленка»35[35].

– Пора, – согласилась Николь. – Но прежде мы вернем Люсьена. А вот и Симон.

В подтверждение ее слов показался едущий им навстречу автомобиль. Он мигнул им фарами, развернулся на шоссе и остановился рядом.

Сергей выбрался из машины, подошел и склонился над их автомобилем.

– Дом я нашел, – сказал он. – Шульца там, как мне показалось, нет. Во дворе стоят две машины. Одна из них – красный форд Уинтерс.

– Охрана? – деловито спросил Мишель.

– Один во дворе, и кто-то наверняка есть в доме. Прислуги не видно.

– Справимся, – уверенно заключил Мишель и вопросительно посмотрел на Николь.

– Едем! – сказала она.

Глава двадцатая. Спаси себя сам

Окончательно Антон пришел в себя, когда за окном было темно. Он лежал на спине. Кровать высилась перед ним темной громадой. Значит, его просто бросили на пол. Все тело ломило, а кое-где отдавало более острой болью. Он ощупал себя и убедился, что серьезных повреждений у него нет. Антон, кряхтя, поднес левую руку с часами к самым глазам. Еле светящиеся в темноте стрелки показывали семь минут восьмого. Оказывается, он провалялся в беспамятстве около часа. Драка произошла примерно в шесть. На часы он тогда не смотрел, но помнил точно, что сумерки только начинались. Здоровы́ же парни у Шульца. Давненько его так не отделывали. А ведь он уже не тот, что в молодости. В те годы на нём все заживало, как на собаке. Он вспомнил потасовку и не мог не улыбнуться, морщась от вызванной боли. Губы тоже пострадали. Он слизнул выступившую кровь. И все же перед тем, как его превратили в подобие боксерской груши, Антон успел заехать кулаком в физиономию самого