Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

начале – неприемлемо. Или убить несколько тысяч, несколько десятков тысяч или, если по-крупному, несколько сотен тысяч. Но если на протяжении долгого периода времени убивать их постепенно, убивать миллионы людей в самых мучительных обстоятельствах – вот это приемлемо[244].

На основании этого ЛеМей рекомендовал проводить в отношении Советского Союза максимально агрессивную политику, включая ведение превентивной атомной войны.

На чем основывалась позиция ЛеМея? У США есть военное преимущество. Но противник не стоит на месте и постепенно сокращает отрыв. Следовательно, США следует воспользоваться своим преимуществом в средствах доставки ОМП, пока оно еще сохраняется. Эту точку зрения ЛеМей ни от кого не скрывал и озвучивал по любому удобному поводу. Так, в 1954 году советским истребителем был поврежден один из американских разведывательных самолетов, совершавших полет над территорией СССР. По возвращении этого самолета ЛеМей провел беседу с пилотом и сообщил ему: «Что же, если бы как надо организовали этот перелет, мы могли начать Третью мировую войну». Пилот поначалу счел, что эта такая шутка, но генерал в данном случае не шутил и придерживался этой точки зрения, даже когда был на пенсии: «Мы были бы в гораздо лучшем положении, если бы тогда началась Третья мировая война»[245].

И это была не застольная болтовня. В 1957 году он сказал представителю президента Роберту Спрэгу: «Если я увижу, что русские концентрируют свои самолеты для удара, я намерен выбить из них все дерьмо до того, как они взлетят». На шокированное заявление Спрэга, что превентивный удар не является национальной политикой, ЛеМей ответил следующе: «Мне плевать. Это моя политика. Именно так я и поступлю». И в 1961 году ЛеМей пошел на повышение, став начальником штаба ВВС США.

Стоит заметить, что это касалось не только СССР, но и в принципе любого военного противника США. Вот что Кертис ЛеМей писал в своей автобиографии:

Историки будущего с грустью будут глядеть на тот период, когда у нас была атомная бомба, а у русских нет. Или когда русские получили (благодаря попустительству и пособничеству людей Запада с извращенным разумом) атомную бомбу – но не успели создать их в большом количестве. Тогда мы могли полностью уничтожить Россию и даже не поцарапаться. […] У Китая есть атомная бомба. […] Рано или поздно в будущем, спустя 25 лет, 50 лет, 75 лет, каким тогда будет положение? Тогда у китайцев будут ведь и средства доставки. Вот почему некоторые школы [военной] мысли не исключают уничтожения китайского военного потенциала, до того, как положение не станет хуже. А оно достаточно плохое уже сейчас[246].

По сути, стратегия ЛеМея заключалась в следующем: «Имеющий преимущество обязан атаковать под угрозой потери этого преимущества».

Тем самым в конце 1950-х – начале 1960-х годов сложилась очень опасная ситуация, впервые с начала холодной войны. Во-первых, у США появилось значительное преимущество в средствах доставки ОМП; во-вторых, значительная часть американского военного истеблишмента стала склоняться к тому, чтобы этим преимуществом воспользоваться; в-третьих, новая политика советского правительства (после запуска Спутника и консолидации власти в руках Никиты Хрущева, «разоблачения антипартийной группы» и увольнением министра обороны маршала Георгия Жукова) стала гораздо более рисковой. Все это привело к череде внешнеполитических кризисов, самым опасным и самым значимым из которых стал Карибский.

Если до 1958 года такие кризисы, как Польский, Венгерский, Суэцкий 1956 года, Сирийский 1957-го и Иракский 1958-го, не приводили к серьезным осложнениям между США и СССР, то с 1958 по 1962 год они пошли чередой. Самыми серьезными были два Берлинских и Карибский кризисы. После этого стало легче, и обе сверхдержавы вернулись к «мирному сосуществованию». Отдельно стоит заметить, что в значительной степени такому обострению способствовала «смена караула» в США.

Хотя оба срока президента Эйзенхауэра были в целом успешны, тем не менее и экономическая проблема, обострение расовых отношений и формальная неудача в «сдерживании коммунизма» создавали возможность для демократов вернуть себе контроль над Белым домом на выборах 1960 года. Особенно болезненными для республиканцев стали проигрыш промежуточных выборов 1958 года и потеря большинства и в Сенате, и в Палате представителей – попытка провести избирательную кампанию под лозунгом «права на труд», то есть против профсоюзов, в условиях экономических затруднений закончилась ровно так, как и следовало ожидать.

В конечном счете кандидатом от демократов на президентских выборах 1960 года стал Джон Фицджеральд Кеннеди, сенатор от штата Массачусетс, который обошел и лидера Демократической партии в Сенате Линдона Джонсона, и бывшего секретаря (министра) по ВВС и сенатора от штата Миссури Стюарта Саймингтона, и бывшего губернатора штата Иллинойс и двукратного кандидата от демократов (в 1952 и 1956 годах) Эдлая Стивенсона. Кеннеди был политиком новой формации, гораздо большее внимание уделявшей тому, чтобы не «быть», а «казаться». Как сенатор, он мало чем отметился. Но его сильными сторонами были бездонный кошелек и разветвленные связи отца, телегеническая внешность и дар ритора.

Его соперник, вице-президент при Эйзенхауэре, был его полной противоположностью. Ричард Никсон вырос в очень бедной семье и «сделал себя сам», пользуясь американским расхожим выражением. Если, по словам Джозефа Кеннеди, средств истраченных на получение сыном места в Конгресс, хватило бы, чтобы сделать конгрессменом его личного шофера, то во время своих первых выборов в Конгресс, в 1946 году, Никсон вел агитацию в мундире офицера флота, потому что другой приличной одежды у него не было. В Конгрессе Джон Кеннеди был тем, что в США называют «ленивым сенатором», и не особенно утруждал себя парламентской работой, вплоть до того что руководитель Демократической партии в Сенате Линдон Джонсон характеризовал его работу на посту сенатора как «жалкую».

Никсон же сперва в Палате представителей, потом в Сенате продемонстрировал исключительные трудолюбие и упорство, еще в первые срок как конгрессмен став самым молодым членом Комитета Хертера, который исследовал необходимость американской экономической помощи, и сыграл важную роль в том, что Конгресс принял План Маршалла. Он получил репутацию твердого антикоммуниста и националиста, но при этом умеренного в экономических вопросах и способного играть на популистских темах, и это окажется выигрышной комбинацией для Республиканской партии в период холодной войны. Именно Никсон, как уже говорилось выше, довел дело советского агента влияния Хисса до логического конца в виде тюрьмы. Эйзенхауэр выбрал Никсона в качестве вице-президента, чтобы успокоить консервативное крыло своей партии. Он доверял Никсону, который выступал в качестве «исполняющего обязанности» президента на протяжении пяти недель, когда в 1955 году с Эйзенхауэром приключился тяжелый инфаркт. Никсон проявил большое личное мужество, когда во время своего латиноамериканского турне в 1958 году встретился с неоднократными проявлениями враждебности со стороны латиноамериканцев в Перу и Венесуэле.

Иными словами, на выборах 1960 года Республиканскую партию представлял один из самых опытных и квалифицированных