Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

В американской жизни постепенно начиналась революция. Но ей не хватало какого-либо яркого, видимого, запоминающегося символа. 22 ноября 1963 года президент Джон Ф. Кеннеди был застрелен в Далласе. И так начались американские «60-е».

Глава 10

От «революции гражданских прав» до «однополярного момента»

Я хочу оставить отпечаток Америки во Вьетнаме. Я хочу, чтобы они говорили: «Когда американцы пришли, они оставили после себя вот это – школы, а не длинные сигары». Мы намерены превратить Меконг в долину реки Теннеси.

Президент США Линдон Джонсон

Смерть президента Кеннеди стала символом. Символом, который позволил ускорить все революционные тенденции, постепенно набиравшие силу в послевоенных США. Естественная симпатия к убитому президенту обеспечила полную и убедительную победу его вице-президента Линдона Джонсона над представителем крайне правой фракции Республиканской партии Барри Голдуотером, крещеным евреем, ставшим либертарианцем. И не менее важно то, что на выборах в Конгресс, впервые за поколение, свое большинство утратила «консервативная коалиция» консерваторов-республиканцев и сегрегационистов-демократов. Это новое либеральное большинство было использовано для пробивания и принятия новых, радикальных законов, которые за неполные два срока президентства Джонсона создали на месте США государство, очень серьезно отличающееся от прошлого, не менее серьезно, чем США после Гражданской войны отличались от тех США, что существовали до нее. Не на пустом месте американский историк Майкл Линд пришел к выводу, что в ходе «революции гражданских прав» возникла «Третья американская республика», так же как после Гражданской войны возникла «Вторая американская республика».

Наиболее сжато эту перемену можно охарактеризовать так: белый высший класс разорвал социальный контракт с белым рабочим классом и заменил его на альянс со всеми «небелыми» высшими классами. Новое поколение американских политиков выросло в атмосфере американской экономической и политической экспансии. К середине 1950-х годов половину мест в Конгрессе занимали ветераны (преимущественно молодые). Их господство в Конгрессе в следующие десятилетия постепенно усиливалось и достигло пика в 1971 году, когда ветеранами Второй мировой войны было 75% парламентариев. Новым капитанам американского государственного корабля не терпелось применить свою силу и воспользоваться предполагаемым всемогуществом своей страны и внутри ее границ, и за ее пределами.

Наиболее очевидной сферой применения этой силы стали расовые отношения.

«Революция гражданских прав» была гораздо большим, чем просто долгожданная отмена сегрегации между американцами и неграми, она шла куда дальше, чем отмена отдельных фонтанчиков для питья. Закон о гражданских правах 1964 года запрещал не только дискриминацию на избирательных участках (раздел I); в отелях, ресторанах и театрах (раздел II); общественных заведениях, от библиотек до бассейнов и уборных (раздел III); в государственных школах (раздел IV). Он одновременно с этим резко расширил полномочия Комиссии по гражданским правам, позволяя ей расследовать на предмет дискриминации действия любой компании или учреждения, использующих государственные деньги; практики найма для любых компаний, в которых работает больше 15 человек; создал новое президентское агентство в виде Комиссии по обеспечению равных возможностей (EEOC), имеющее право подавать иски, вести расследования и приказывать исправлять недочеты. Двумя другими важными законами стали Закон об избирательных правах 1965 года и Закон о гражданских правах (он же о «честном жилье») 1968 года. По сути, они поместили все общественные и почти все частные учреждения США под надзор: не осуществляется ли где дискриминация негритянского меньшинства?

Была создана изощренная политическая и лоббистская машина, опиравшаяся на два сильных моральных импульса: желание отдать дань уважения убитому либеральному президенту и желание решить расовую проблему. Ее деятельность почти сразу вышла за рамки декларированных целей ликвидации сегрегации и создания общества, свободного от расизма.

Нововведения 1960-х годов дали прогрессистам контроль над важнейшими рычагами правительства, контроль над которыми мог сохраняться так долго, пока публика боялась, что ее обвинят в расизме. Не только угнетенные черные в южных штатах, но любое обиженное меньшинство могло теперь проталкивать свои притязания под эгидой этой новой модели прогрессивного правления.

Этот шаблон действий для гражданских прав, с указами президента, тяжбами и компенсациями по суду в итоге стал основой для решения каждого вопроса, противопоставляя новую идею честности старым традициям: живучесть разных ролей мужчин и женщин, моральная оценка гомосексуальности, прием, положенный иммигрантам, компенсации, нужные инвалидам-колясочникам. Гражданские права постепенно стали лицензией правительству делать то, что ранее не позволяла конституция. Они почти немедленно вышли за пределы уничтожения законов Джима Кроу, добиваясь того, что их проповедники считали победой за победой[256].

Но по мере того, как принимаемые меры становились все более и более радикальными и непопулярными, они стали приниматься и осуществляться другим путем. Вместо принятия законов Конгрессом, который подотчетен избирателям, революция стала осуществляться через решения Верховного суда, который перешел к юридическому активизму. По словам Арчибальда Кокса в 1968 году, он был нужен, чтобы «избежать мертвой руки прошлого». Верховный суд нуждается «в новой и более значительной концепции своего места в конституционной схеме»[257]. На смену старой схеме «заинтересованная группа – федеральное ведомство – комитет Конгресса» пришла новая: «заинтересованная группа – федеральное ведомство – суды». Фактически в результате судейского активизма США стали «юристократией», государством, в котором высшая власть принадлежит судам – неизбираемым структурам, в итоге неподотчетным никому. Зато они комплектуются в основном людьми с «хорошим» социальным происхождением и толстым кошельком. То же было верно относительно других структур власти. По итогам «революции гражданских прав», чем меньше у структуры было подотчетности избирателям, тем большее влияние и большую способность вести долгосрочную политику она имела.

Несколько позже, в промежуток между 1971 и 1987 годами, был принят ряд решений по делам, которые закрепили статус «белых» (а на самом деле, конечно, только бедняков и части среднего класса) как людей, с конституционной точки зрения второго сорта, что-то вроде этнических русских в 1920-е годы в СССР, за чей счет и существовала «империя позитивной дискриминации»[258]. Так, по делу Григгса (1971 год) Верховным судом было принято решение, что самые обычные тесты на профессиональную пригодность являются незаконными, если по их результатам отсеивается непропорционально много чернокожих претендентов. По делу Бакке (1978 год) – что положения законодательства о гражданских правах не нарушаются, если принимающее государственные деньги учреждение дискриминирует только белых. По делу Вебера (1979 год) – что запрет дискриминации «любого человека», прописанный в Законе о гражданских правах, не распространяется на белых. По делу «Парадайза» (1987 год) – что учреждения отдельных штатов не нарушают американскую конституцию, если при найме на работу дискриминируют белых.

Были убраны неформальные средства селекции в американские университеты, эту коллективную церковь США. И речь