Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

так по грехам вышло, что самолет Молтсби сбился с курса и вошел в воздушное пространство СССР над Чукоткой – согласно официальной версии, это случилось потому, что пилота дезориентировало северное сияние, и по этой причине он сбился с курса. Поняв, что он ошибся (ну, или «ошибся»), Молтсби вышел из режима радиомолчания и по открытым каналам сообщил о своем положении посту SAC на Аляске. Пост – опять же по открытым каналам – приказал ему сменить курс и как можно скорее покинуть воздушное пространство СССР. Как и следовало ожидать, этот обмен был перехвачен, и по тревоге были подняты советские истребители. Как только они взлетели, уже с американской базы на Аляске были экстренно подняты истребители-перехватчики Convair F–102 Delta Dagger – чтобы не дать советским истребителям перехватить U–2. Под крыльями одного из них были подвешены две ракеты класса воздух-воздух GAR–11 с атомными боеголовками (эти ракеты замышлялись как средство разбивать формации тяжелых бомбардировщиков). Таким образом, U–2 летел к границам США, за ним – советские истребители, а им навстречу – американские истребители, имеющие ракеты с атомными боеголовками. Ситуация взрывоопасная. Но все обошлось – самолет Молтсби успел выйти из воздушного пространства России, опередив преследователей.

После сообщения о поражении U–2 над Кубой Кеннеди склонялся к тому, чтобы все же нанести удар возмездия. Но до того, как он принял окончательное решение, секретарю (министру) по обороне Роберту Макнамаре доложили о чукотском инциденте. По свидетельству генерала Дэвида Берчинэла, Макнамара, узнав об этом, сбледнул с лица и истерически закричал: «Это означает войну с СССР!»[252] После чего он как можно быстрее сообщил об этом президенту. Кеннеди был шокирован до глубины души. С начала острой фазы кризиса прошла едва-едва неделя, а дело уже дошло до того, что решение, будет ли атомная война или не будет, оказалось в руках никому не известных летчиков американских и советских ВВС. Кеннеди имел теперь перед собой ровно два пути. Или он подчинялся воле своих генералов и шел на тотальную атомную войну с Советским Союзом, или капитулировал. Кеннеди предпочел сдаться. Он принял все условия Хрущева. Реакция американских военных была крайне предсказуемой. ЛеМей стучал кулаком по столу и орал на президента: «Это величайшее поражение Америки!» Адмирал Джордж Андерсон возопил к небесам: «Они [русские] нас поимели!»[253]

Америка тогда, в 1962 году, могла выиграть атомную войну, пусть и дорогой для себя ценой. Советский Союз, Западная Европа, Китай лежали бы в руинах. США могли пострадать, потерять несколько мегаполисов, но эти потери не привели бы к разрушению американской государственности. Действительным стержнем Карибского кризиса, его центральной осью было противостояние между президентом и его генералами. Учитывая вышеприведенные цитаты ЛеМея незадолго до начала Карибского кризиса, можно не сомневаться, что в случае начала большой войны «бомбардировочная мафия» сделала бы все, чтобы превратить гражданские власти в бессмысленную вывеску. Президент выиграл это противостояние, в том числе и потому, что начиная с Трумэна альфой и омегой американской атомной политики было то, что решение о применении атомного оружия оставалось за президентом. Военные могли лишь создавать ситуацию, которая могла подтолкнуть президента к его использованию или давать ему советы о желательности использования атомного оружия. Но до начала большой войны руки у них были связаны; и президент вполне мог либо уволить непрошеных советчиков (как это было с генералом Дугласом Макартуром в годы Корейской войны), либо пойти на уступки противнику, но разрядить ситуацию – что в итоге и сделал Кеннеди. Ценой этого стал отказ от шанса выиграть ядерную войну, имея для ее начала легитимное для американского народа обоснование.

В конечном счете советские ракеты были выведены с Кубы, но американские были удалены из Турции, Италии и Великобритании. Кубинский режим получил гарантии безопасности США и конвенционное оружие, оставленное выводимой советской группой войск, тем самым закрепился статус ее антиамериканского плацдарма под самым боком США. Единственное, что относительно Кубы не получилось добиться советской дипломатии: согласия на нахождение там постоянной военно-морской базы советского флота.

С точки зрения стратегии Советский Союз выиграл Карибский кризис в одну калитку. Держава, уступавшая 17-кратно США в ядерном вооружении и средствах его доставки, заставила США вывести ракеты средней дальности из целых трех стран, получила бесценное время для преодоления своего отставания в ракетах и антиамериканский плацдарм на «заднем дворе» США. Ценой за это стал безумный риск, как удачно было озаглавлено новое издание монографии Тимоти Нафтали и Александра Фурсенко о Карибском кризисе[254]. Карибский кризис приговорил Хрущева. После того как его склонность к рисковой игре поставила весь Советский Союз на грань гибели, его низвержение стало лишь вопросом времени.

С другой стороны, Кеннеди, проявив талант прирожденного шоумена, удалось выиграть пропагандистскую битву и представить исход Карибского кризиса как триумф США. Выводимые из Турции и Италии ракеты были объявлены «устаревшими» (что было явной неправдой), а для того, чтобы придать весу этим утверждениям, ракеты были выведены еще и из Англии, чтобы, используя образ Честертона, «спрятать лист в лесу», одно отступление в другом.

Из Карибского кризиса были сделаны определенные выводы. Глобальный вывод сделал президент Кеннеди в речи в Американском университете 10 июня 1963 года: «Прежде всего, защищая собственные жизненно-важные интересы, атомные державы должны избегать таких конфронтаций, которые ставят ее противника перед выбором: унизительное отступление или атомная война. Вести такую политику в атомный век доказало бы лишь банкротство нашей политики – или коллективное желание гибели всего мира». За этим последовало политическое решение – СССР и США вернулись к политике мирного сосуществования.

Но самым важным было то, что период, когда США обладали безусловным преимуществом над всем миром, завершился. США по-прежнему были процветающей и сильной страной, но отрыв между ними и другими крупными государствами, как союзными, так и враждебными, сократился. Дисбаланс 1945 года, когда процветающая Америка среди руин давала половину от мирового промышленного производства, закончился; дисбаланс 1958–1959 годов, когда США могли уничтожить своего основного военного противника и не понести при этом неприемлемых потерь, тоже закончился. Начиналась новая эра американской жизни и подготавливалась колоссальная трансформация американского общества, государства и народа. Как писал американский журналист Кристофер Колдуэлл:

Два конфликта, которые будут определять американские 1960-е годы, расовый и война во Вьетнаме, уже были видимы. В октябре 1962 года попытка исполнить решение Верховного Суда США, требующее, чтобы сегрегированный университет штата Миссисипи зачислил первого черного студента, Джеймса Мередита, привела к бунтам. Последнее лето Кеннеди закончилось беспрецедентным Маршем на Вашингтон двухсот тысяч активистов движения за гражданские права. За три недели до смерти Кеннеди в Далласе южновьетнамский президент