Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

Каждый этап Корейской войны был по-своему важен. Первый и дал начало долгим американским рассуждениям на вопрос «почему наши туземцы сражаются хуже их туземцев», или, иными словами, почему проамериканские силы в третьем мире не особенно блещут на поле боя. В конце концов, до масштабного вмешательства американцев южнокорейская армия была полностью разгромлена, а «Пусанский периметр» держался только благодаря американским войскам. Второй этап показал, что недооценка американских военных возможностей опасна. Теперь настала уже очередь северокорейских войск бежать к своему концу полуострова. Третий этап показал, что США склонны часто игнорировать легитимные тревоги о собственной безопасности других держав и недооценивать их военную силу. США неоднократно предупреждались по ряду каналов КНР, что переход за 38-ю параллель и приближение к разделяющей Северную Корею и Китай реке Ялу для Китая неприемлем. Эти предупреждения были проигнорированы. В итоге КНР вступила в войну и отбросила американские войска от Ялу до Сеула. Чтобы сдержать китайский натиск, США пришлось с 16 декабря 1951 года ввести состояние ограниченного национального чрезвычайного положения. Четвертый этап показал, насколько может быть устойчивой позиционная война в тех условиях, когда стороны одновременно не желают ни идти на «позорный» с их точки зрения мир, ни расширять театр военных действий. В конечном счете перемирие было заключено по линии боевого соприкосновения, и с тех пор, несмотря на то что обе Кореи являются одними из самых вооруженных государств на земле, войны между ними больше не вспыхивали. Здесь надо заметить о том, какую роль сыграло атомное давление для завершения войны:

Несмотря на то, какое воздействие и влияние оказала смерть Сталина на конечный итог Корейской войны, самым важным (из числа отдельных факторов) из того, что повлияло на завершение войны, было решение администрации Эйзенхауэра угрожать коммунистам использованием атомного оружия, если переговоры не завершатся успешно. Кажущаяся неготовность коммунистов весной – летом 1953 года расширять масштаб военных действий сделала возможным урегулирование. В первом томе своих мемуаров Эйзенхауэр излагал свою стратегию – предупредить коммунистов, что он расширит войну за пределы Кореи и одновременно с этим использует атомное оружие. Стоит отметить, что бывший президент верил, что именно это его предупреждение обеспечило прогресс мирных переговоров: «…Было ясно, что нам придется использовать атомное оружие, чтобы эта атака не стала для нас чрезмерной по издержкам. […] Отсутствие прогресса на давно зашедших в тупик переговорах… требовало, на мой взгляд, четких мер с нашей стороны, чтобы покончить с этим нетерпимым положением. Единственной возможностью было дать понять коммунистическим властям, что в отсутствие удовлетворительного прогресса мы намерены действовать решительно и не стеснять себя в выборе оружия и что мы больше не будем ответственными за продолжение боевых действий в Корее»[233].

В любом случае у Корейской войны было много последствий для всего мира.

Во-первых, после нее американское глобальное военное присутствие стало постоянным фактором внешней и внутренней политики. Больше США не демобилизовывали свою армию резко и быстро. Как сказал Чарльз «Чип» Болен (посол США в Москве в 1953–1957 годах), «Корейская война, не Вторая мировая, сделала из нас мировую военно-политическую силу»[234].

Во-вторых, она, по выражению историка Одда Арне Вестада, привела к «милитаризации холодной войны в глобальном масштабе. […] Вероятно, самым важным было мировосприятие, поощряемое администрацией Эйзенхауэра, что американские обязательства по защите ассоциированных с ними сил должны быть тотальными. Холодная война была игрой с нулевой суммой. Дальнейшие рассуждения, считалось, лишь поощряют вражескую агрессию»[235].

В-третьих, она глубоко дезориентировала американскую политику на Дальнем Востоке. На протяжении целого поколения американские государственные деятели будут считать главным противником на этом фронте Пекин, а не Москву и с запозданием воспользуются советско-китайским расколом.

В-четвертых, она вернула Китай в ряды великих военных держав. Он был ослаблен долгой гражданской войной, а войскам Гоминьдана, несмотря на помощь США, не удалось стяжать лавров в войне с Японией. Но теперь, под властью КПК, китайцы смогли свести выигранную было американцами войну к ничьей, что само по себе было очень серьезным военным достижением.

В-пятых, она окончательно убедила США в том, что их главным оплотом в Азии является Япония. Война способствовала быстрому возвращению Японии в ряды суверенных государств, формальному прекращению американской оккупации и переводу ее в разряд военного союзника США (Сан-Францисский мирный договор 8 сентября 1951 года и Договор безопасности между Японией и США от того же дня), а военные заказы Корейской войны способствовали необычайно быстрому японскому послевоенному восстановлению.

В-шестых, хотя формально война завершилась ничьей, она показала уязвимость США к подобного рода войнам. Несмотря на то что поражения удалось избежать, ее популярность в американском обществе падала все ниже и ниже, достигнув примерно тех же показателей, что и непопулярность Первой мировой войны к ее концу: 64% (Первая Мировая) и 62% (Корейская). Более того, поскольку политика Эйзенхауэра не предусматривала расширения войны конвенционными средствами (то есть нового большого наступления на север или бомбардировок баз снабжения китайских войск в Маньчжурии), это означало, что (в отсутствие атомных бомбардировок, грозивших непредсказуемыми политическими последствиями) каждый год затягивания войны приносил бы в США очередные тысячные потери и миллиардные военные расходы. Корея могла стать «Вьетнамом» для США, но очень быстрое подписание перемирия избавило США от этой перспективы.

С точки зрения внутренней американской политики именно Корея подвела черту под двадцатилетним господством в Белом доме Демократической партии. Из-за долгой и тяжелой войны популярность Трумэна (и без того подмоченная коррупционными скандалами и шпионскими скандалами) резко упала. Выборы 1952 года были гарантированной победой республиканцев.

Тем не менее американская внутренняя политика изменилась незначительно. Президентом от республиканцев стал именно кандидат, обещавший как можно меньше перемен во внутренней политике – генерал Дуайт Эйзенхауэр. Ему, благодаря помощи так называемого восточного истеблишмента, удалось оттеснить от номинации любимца американских консерваторов Роберта Тафта. Чтобы успокоить консерваторов, своим кандидатом в вице-президенты он взял сенатора от Калифорнии Ричарда Никсона, у которого была прочная репутация националиста, консерватора и антикоммуниста.

Победив на выборах 1952 года с легкостью, Эйзенхауэр сделал то, что у любого другого демократа вряд ли получилось бы: он окончательно примирил деловое сообщество страны с программами «Нового курса», покончил с маккартизмом (правда, не раньше того, как сенатор Маккарти решил взяться в своих чистках за армию) и завершил Корейскую войну на ничейных условиях. То, что демократу было бы сделать трудно или вовсе невозможно из-за громкой критики и обструкции справа как «мягкому в отношении коммунизма» Эйзенхауэру удавалось если и не с легкостью, то, по крайней мере, без скандалов.

Во внешней