Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

она вступила в 1929 году, заменила ей утраченную семью. Лора была арестована во время раздачи листовок и отправлена в Равенсбрюк. Назначенная руководителем барака с польками, она понесла наказание за то, что разрешила им читать молитвы. Наказание заключалось в том, что Лангефельд внесла ее в список конвоя, отбывающего 26 марта 1942 года. «Лора была настолько добра, что предложила нам свою койку. С ней рядом могла уместиться только одна из нас, две другие разместились на соседней. У Лоры имелась белая простыня и чистое, удобное одеяло; несмотря на то, что нам не нравилось спать с кем-то, мы приняли ее предложение с благодарностью», – вспоминает Люция Адельсбергер.

Условия в 30-м блоке внушали ужас. Ошеломленная Люция пытается объяснить, что грязные помещения кишат вирусами, и что для борьбы с болезнями и эпидемиями требуется порядок и чистота. Ее не понимают и не слышат. Ее тревога только возрастает, когда цыгане едят, готовят, стирают или вытирают ноги на низком кирпичном постаменте, где она лечит абсцессы и делает уколы.

Врачи и медсестры бессильны. Менгеле выдавал минимум медикаментов и совсем ничего для борьбы с тифом, снижения температуры или избавления от сыпи. «Недоедание, тиф, дизентерия, чесотка и нома[305] были бичом лагеря». Лекарств было мало – два пакетика камфоры и флакончик с настойкой наперстянки нужно было растягивать на неделю. Менгеле также требовал точных записей температуры и температурных кривых. За игнорирование требования наказывали двадцатью пятью ударами плетью. Вместо того чтобы посвятить себя пациентам, врачам приходилось тратить время на измерение температуры. «Медперсонал, запуганный побоями, вынужден на каждой перекличке объявлять точное количество больных, которое постоянно меняется, поскольку люди приходят и уходят или погибают». Смертность среди цыган была столь высока, что Менгеле решил предоставить для размещения больных шесть новых блоков.

Команда «Канады» продолжает перемещаться туда-сюда между Биркенау и складами Освенцима. Хелена Цитронова (1971) – позже сфотографированная улыбающейся для антропометрической службы[306] – больше не справлялась. В мае 1943 года она все еще работала во внешних командах. Несмотря на все усилия, ей не удалось найти место получше. Благодаря помощи подруг она могла пополнять крайне скудный лагерный паек, но каждую ночь приходилось спать на соломенном тюфяке, и она повторяла себе, что не доживет до своего 21-го дня рождения, 26 августа. Уроженка словацкого города Гуменне, одна из семи детей, своей страстью к пению Хелена была обязана отцу – кантору в синагоге. Он и научил ее всему: как модулировать голос, как сделать так, чтобы он звучал чисто, словно вода, журчащая на скалах, как держать ноту.

Как-то вечером подруга сообщила ей, что одна девушка из «Канады» только что умерла. Из чувства солидарности, характерного для словаков, она отдала ей одежду умершей. «Надень ее форму, накинь на голову ее платок и попытай счастья». Чтобы присоединиться к этой элитной команде, нужно было правильное обмундирование. Несмотря на опасность, на следующий день Хелена внедрилась в колонну из 300 женщин и зашагала в сторону Освенцима. Капо Рита не заметила девушку в отряде, однако, стоило ей увидеть нарушительницу за рабочим столом, ее лицо исказилось от гнева. Рита хочет помогать только тем, кому сама решила помочь. Она встает перед Хеленой и разражается гневной тирадой. Как Хелена посмела «внедриться» в ее команду?

По счастью, рядом не было эсэсовцев, которые могли бы отвести девушку обратно в Биркенау. «Ожидание ничего не изменит, – заверила меня Рита. – Я составлю Meldung, и тебя переведут в штрафную команду. Хелена Цитронова молчит. Она знает, какие последствия повлечет за собой этот доклад: она будет обречена на смерть от истощения. Aufseherin Ирма Грезе, начальница этой команды, открыла для себя новое удовольствие: посылать евреек за чем-нибудь за периметр лагеря, чтобы их расстреляли дозорные. Те, кому удавалось спастись, были настолько истощены, что эсэсовцы подбирали их у ворот 25-го блока. «Но мне было все равно. По крайней мере, я провела хороший день в помещении».

В тот день свой 21-й день рождения отмечал Rottenführer СС Франц Вунш[307], появившийся на свет 21 мая 1922 года в австрийском Дразенхофене. Сын высокопоставленного нацистского офицера, Вунш вступил в СС в возрасте 18 лет. Полученное на Восточном фронте ранение колена сделало его хромым, и Вунша решили отправить в Освенцим, где в сентябре 1942-го он был назначен начальником складов «Канады». «Он был безжалостен к заключенным. Одна нога у него была короче другой, и он использовал здоровую ногу, чтобы раздавать заключенным жестокие пинки», – объясняет Этта Циммершпиц. «Во время обеденного перерыва, – рассказывает Хелена Цитронова, – капо Рита спрашивала, кто хочет спеть или продекламировать что-нибудь в честь день рождения “начальника”. Ольга, одна из девушек команды, предложила станцевать. Для этого освободили один из столов, на котором была сложена одежда, и Ольга принялась танцевать. Я не хотела петь, но капо заставила меня. И я запела для Вунша, опустив голову – я не могла смотреть на его форму. Я плакала, когда пела, и когда я замолчала, Вунш мягким тоном сказал мне “Bitte”, приглашая спеть еще раз. Девочки твердили: “Пой, пой – может быть, он позволит тебе остаться здесь”».

Хелена спела немецкую песню, которую выучила в школе. «Вот так он заметил меня, – говорит она, – и влюбился. Пение и голос спасли меня». Этта Циммершпиц рассказывают, что словачки пребывали в состоянии шока. «Она пела для него». Недопустимое для религиозной девушки поведение. Вунш просит капо Риту обращаться с девушкой по-доброму и оставить ее в команде «Канада».

Фрида Медина (41094), 23 года, прибывшая с восьмым конвоем из Салоник, призналась, что ей тоже доставило сложности поведение Вунша.

Не обращая внимания на перешептывания и критику остальных девушек, Хелена Цитронова продолжит привлекать внимание и вызовет огромный скандал. Но она поможет своим подругам попасть в «Канаду».

Этта и Фанни Циммершпиц в тот день еще не знали, что им оставалось работать на складах всего несколько дней.

Конец сестер Циммершпиц

Четверо сестер Циммершпиц приобрели значительную власть и влияние в лагере. Их кузина, Этта Циммершпиц, рассказывает: «Фрида и Роза стали блоковыми, третьей, Маргит, удалось попасть в бюро трудовых ресурсов, четвертая, Мальвина, заняла должность Läuferin». Положение, занимаемое Маргит, позволяло ей записывать в хорошие команды – и прежде всего в «Канаду» – самых смелых женщин, придумывавших невероятные способы для того, чтобы вынести со склада ювелирные украшения и драгоценные камни.

Сестры Циммершпиц считали, что они близки к цели: им удалось скопить немало и они смогут сбежать. Девушкам пришлось изучить лагерь, его размеры, ворота, отметить, в какие часы стоит наибольшее количество часовых, создать сеть из эсэсовцев и капо, которую они щедро спонсировали: все они обещали помощь. Сестры осознают, что побег будет лишь первым из долгой серии испытаний, которая их