Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Кинорежиссер Ванда Якубовская (43513)[292] была арестована в октябре 1942 года за участие в коммунистическом движении и заключена в тюрьму Павяк Варшавского гетто. Когда тюрьма Павяк стала центром еврейского восстания, СС поспешила перевести заключенных в Биркенау[293]. Ванда Якубовская рассказывала в 1998-м: «Немцы подожгли гетто. Мы видели пламя. Охваченные огнем фрагменты попадали в нашу камеру через окна. Комната была раскалена, и вонь стояла ужасная. Покинув это адское пекло, мы испытали чувство облегчения, хотя знали, куда нас отправляют. В Биркенау Ванда Якубовская сказала, что она фотограф. Ее отправили дробить камни. Кинорежиссер сблизилась с немецкими коммунистками из Равенсбрюка, которые определили ее на работу секретарем в больничный блок для женщин нееврейского происхождения. Там она подружилась с Гердой Шнайдер, Lagerälteste больницы. «Мы с Гердой сдружились. Благодаря ей я выучила немецкий, поскольку она не знала никакого другого языка».

Именно тогда в больнице разразился скандал. На одной и той же койке лежали две узницы: умирающая и выздоравливающая от тифа. Элла Лингенс пишет: «Умирающая получила из дома продуктовую посылку, а выздоравливающая забрала ее себе. Женщины на соседних нарах видели, как она ест чужую еду. Они сообщили об этом случае кражи Lagerälteste больницы – немецкой коммунистке». Герда – сложный персонаж, вызывавший противоречивые чувства. Ханка Шиллер признает, что немка была храброй, но добавляет: «Она перестала быть нормальным человеком. Она находилась в тюрьмах с 1933 года, она избивала женщин». По свидетельству Геновефы Улан, Герда защищала ее, когда врач СС обвинил Геновефу в том, что она симулирует усталость и болезнь. Другие говорят, что Герда советовала им: «Работайте медленно. Не тратьте свою энергию на СС». Рассказывали также, что как-то Герда запрыгнула на грузовик с овощами и бросала узницам картофелины.

Настроенная против нацистов, Герда Шнайдер считала воровство преступлением против своих же товарищей. Лингенс продолжает: «Lagerälteste не стала кричать на девушку, не стала ее бить, лишь серьезно сказала: “Мы не будем сообщать об этом врачу СС, мы решим этот вопрос между собой[294]. <…> Ты совершила грех против коллектива, ты искупишь его работой на коллектив. Будешь работать уборщицей”».

Элла Лингенс вмешивается, приводя два аргумента. После тифа человек испытывает неудержимый голод[295]. Она это знает, она через это прошла. Уборщица же должна быть сильной, чтобы носить ведра экскрементов и бочки с едой. Виновница все еще слаба. Наказание может убить ее. Но Герда Шнайдер непреклонна. Через несколько дней молодая «воровка» умирает от сердечного приступа. Ее смерть приводит медперсонал в бешенство. Одни утверждают, что Герда поступила справедливо, другие шепчутся, что она повела себя безжалостно. Узнав о произошедшем, врач СС Вернер Роде, которого, должно быть, забавляла смерть такого количества людей, решает взять правосудие в свои руки. Он увольняет Герду, которую прозвали Мама и Мутти, и отправляет ее блоковой в Райско. Коммунистка берет с собой в ссылку подругу Ванду Якубовскую.

Ее преемницей на посту Lagerälteste больницы становится Орли Райхерт. С лицом Мадонны и сердцем, разбитым из-за геноцида, проводимого нацистами, Орли живет на грани срыва и носит при себе пузырек с ядом, с которым никогда не расстается.

Аурелия – Орли Райхерт родилась 1 июля 1914 года в Берелле, на севере Франции. Ей был всего лишь месяц, когда разразилась Первая мировая война. Из-за немецкого происхождения ее семью арестовали. Мать и шестеро детей были интернированы вплоть до 1916 года, отец – до перемирия. Высланная из Франции, мать поселилась в Трире; тем временем орец Орли, Август Торгау, воссоединяется с семьей, основывает коммунистическую ячейку и записывает детей в Коммунистический союз молодежи Германии (KJVD).

Аурелия была арестована в 1934 году за распространение листовок, затем освобождена. Она сочеталась браком с Фридрихом-Вильгельмом (Фрицем) Райхертом, строителем и коммунистом. Узнав, что Фриц вступил в штурмовые отряды, Аурелия разошлась с мужем, который донес на нее в гестапо. Ее посадили в женскую тюрьму Зигенхайн в Германии, где она провела четыре года, три из которых – в одиночной камере. По окончании срока нацисты отправили ее в Равенсбрюк, а затем – в Освенцим.

Воля к жизни девочек-подростков

В апреле прибыл конвой из Германии. В нем были 77 мужчин и 123 женщины, которые не проходили селекцию, поскольку их прислало гестапо.

Выбивая номер 39933 на левой руке узницы, словацкий татуировщик спрашивает, сколько ей лет. Роза Феликс, отец которой – словак, отвечает на словацком: 50 лет. Татуировщик восклицает: «Каким чудом вас приняли в лагерь?» Роза рассказывает свою историю и историю дочери Китти (39934), 16 лет, своего второго ребенка.

Ее муж, Кароль Феликс, руководил предприятием по производству сельскохозяйственной техники в польском Бельско. У пары водились кое-какие деньги, и Китти записали в монастырскую школу. За два дня до оккупации Польши Кароль, бывший капитан австро-венгерской армии, смог вместе с семьей сесть на один из последних поездов в Люблин – фатальный выбор, потому что в 1941 году нацисты создали в городе гетто. Кароль отправляет сына в Россию, получает у священника фальшивое свидетельство о крещении на фамилию Добжинская для жены и дочери и рассказывает им о своем плане вывезти их из Польши. Эсэсовцы арестовывают на улицах поляков нееврейского происхождения, чтобы угнать их на работы в Германию, и их должны были арестовать во время одного из таких «котлов» на улицах, перекрытых немцами, которые устанавливали ловушки и забирали попавших в них людей, чтобы допросить или угнать на работы. Кароль Феликс не мог поехать с женой и дочерью. Ему было сделано обрезание, что сразу же выдавало его происхождение.

Мать и дочь последовали плану, но были схвачены на улице вместе с сотнями других полек. Среди арестованных в тот день было несколько евреек[296]. Их отвезли в немецкий Биттерфельд на литейный завод IG Farben, где в воздухе висела алюминиевая пыль, проникающая в легкие. Розе и Китти Феликс, говорящим по-немецки, поручили секретарские обязанности, остальные занимались обслуживанием станков. В 1943 году одна из заключенных донесла немцам на евреек, трудящихся на заводе. Расследование выявило тринадцать нарушительниц. Их отправили в Освенцим, как преступниц.

Тронутый историей Розы Феликс, татуировщик обещает помочь. Мать и дочь встречаются в карантинном блоке, где женщинам дают мало еды и целый день держат взаперти. «Эсэсовцы всегда мыслят эвфемизмами, – указывает Китти. – Карантин был невольничьим рынком для отбора самых сильных». Китти Феликс понимает, что спасение придет от мертвых. «Я сказала матери: “Давай выкопаем трупы и возьмем их хлеб”». Мысль Китти вовсе не кощунство. Она помогает нам понять одну из величайших тайн выживания: живые прячутся под мертвыми, чтобы спастись от своих убийц, живые едят хлеб мертвых, чтобы выжить. Китти и Розе удается дожить до конца карантина. Татуировщик, который не забыл Розу, пришел, чтобы сказать ей: «Ты слишком стара, чтобы выжить во внешних командах.