Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Бегер насчитал 79 мужчин и 31 женщину с ярко выраженными этническими чертами. Затем вместе со своим помощником он покинул лагерь.

После его отъезда из Берлина пришла депеша, предписывающая Politische Abteilung подготовить некоторых заключенных к немедленному переводу. Аделаид Отваль и Магда Хеллингер получают приказ запереть 31 женщину в комнате на нижнем этаже. При мысли о том, что они смогут покинуть Освенцим, эти узницы наполняются радостью и надеждой. «Мы не осмелились открыть им глаза», – говорит Отваль. Но актриса Эмилия Потасинская[280] в приступе тревоги барабанит в дверь, умоляя ее выпустить. Магда Хеллингер отпирает дверь. «Несмотря на риск, я согласилась ее выпустить». Еще одна женщина просит покинуть группу, повторяя, что не хочет оставлять свою сестру. Магда освобождает и ее.

В полдень 31 июля к дверям блока № 10 прибыл эсэсовец с приказом в руках. Aufseherin Моника Миклас, грымза с деформированной зобом шеей, приказала Магде Хеллингер подготовить женщин. Не теряя невозмутимости, Магда выстраивает их в ряды по пять человек. Затем она наблюдает, как колонна движется по Lagerstrasse, ожидая, что их остановят раньше, чем они достигнут ворот лагеря. Но эсэсовцы не пересчитали «подопытных кроликов». Они не могут себе представить, чтобы блоковая осмелилась нарушить приказ. Так 86 человек покидают Освенцим. В поезде эсэсовцы решают пересчитать заключенных. Мужская группа в полном составе. А вот среди женщин двух не хватает. Поезд не хочет поворачивать назад. Сопровождающим приходится дождаться прибытия в лагерь Нацвайлер-Штрутхоф в Эльзасе, чтобы сообщить о случившемся коменданту Йозефу Крамеру, который отправляет в Освенцим телекс. Когда Грабнера и Виртса проинформировали о сложившейся ситуации, их гнев не знал границ. Как эти две женщины могли исчезнуть? Кто за это в ответе? Кто виноват? Aufseherin Моника Миклас немедленно составляет отчет о происшествии и обвиняет в халатности блоковую Магду Хеллингер.

Судьба этих 86 человек[281] станет известна после Освобождения. Допрошенный в Берген-Бельзене Йозеф Крамер[282] признался: «Профессор Август Хирт приказал мне отравить этих евреев газом, после чего отправить ему тела в Страсбургский анатомический институт для изучения».

Спасение Аделаид Отваль

Янина Ковальчик долгое время колебалась между двумя чувствами: Аделаид Отваль – коллаборационистка или наивное создание, не понимающая поступков эсэсовцев? Она избегает Аделаид и скрывает свое отношение к ней, пока однажды не выдерживает и идет на откровенный разговор. «Я утратила контроль над собой и выложила ей все начистоту. Она закрыла глаза и сильно побледнела. Затем Аделаид пошла к лагерному врачу [Виртсу] и спокойно сообщила ему, что больше не будет работать в блоке № 10».

Аделаид изящно скроет в воспоминаниях, которые напишет после войны, обиду, которую ей нанесли. Она ограничится тем, что укажет, что ее вызвал к себе Виртс после того, как об ее отказе сообщил Самуэль. «Вы отказались помогать в операциях и делать наркозы?» – пишет Отваль. – Почему вы отказались?» – «Это противоречит моим убеждениям». В кабинете присутствуют свидетели. Виртс сохраняет спокойствие: «Разве вы не видите, что эти люди отличаются от нас? – В этом лагере много разных людей. Но мне и в голову не придет стерилизовать Вас». Виртс теряет дар речи. Француженке разрешают покинуть отделение.

Магде Хеллингер удалось перехватить протокол, подписанный Виртсом, в котором француженка приговаривалась к одиночному заключению в блоке № 11. Она поняла, что ситуация была очень серьезной. «Камеры в 11-м блоке были узкими и низкими. А Аделаид Отваль отличалась высоким ростом. Он приговорил ее к верной смерти. Магда Хеллингер послала записку Кате Зингер с просьбой немедленно перевести француженку в Биркенау. Записка Хеллингер пролежала непрочитанной несколько дней, потому что в Биркенау царила суматоха. Хеллингер и Отваль подвергались большой опасности. В то же время 55 женщин конвоя № 58 из Дранси отобрали на пандусе на основании данного ими ответа на вопрос Виртса: «Frau oder Fräulein?». Одиннадцать из них принадлежали к организации FTP-MOI, еврейской группе сопротивления[283].

Когда эти женщины вошли в блок, в котором им надлежало принять душ и лишиться волос, бригадир Руди Гебель (9500), которому было поручено собирать волосы, с испугом уставился на брюнетку с голубыми глазами. Он узнал в ней врача Славку Клейнову, которая в каталонской больнице спасла его ногу от гангрены.

Полька Славка Клейнова (52325), 30-летняя уроженка города Кельце, из-за numerus clausus, дискриминировавшего еврейских студентов в Польше, поступила на медицинский факультет Пражского университета. Окончив учебу в 1937 году, она присоединилась в Праге к медицинской команде, которая собиралась доставить испанским республиканцам машину скорой помощи, приобретенную на пожертвования. Так Клейнова оказывается в больнице в Беканиссиме, тогда еще относящегося к Каталонии, в эпицентре гражданской войны. Когда война была проиграна, Клейнова пересекла границу, оказалась во Франции и начала работать в госпитале Эубонн, будучи бойцом FTP-MOI.

Руди Гебелю удалось поговорить с ней, после чего он поспешил предупредить лагерное Сопротивление.

Славка Клейнова и Аделаид Отваль прониклись симпатией друг к другу: 2 августа в блоке № 10 они открыто поговорили. «Наш разговор состоялся в операционной. Она рассказала мне о событиях в 10-м блоке, добавив, что мы никогда не выйдем из лагеря живыми. Немцы не оставят в живых ни единого свидетеля». Славка Клейнова спрашивает, что же им делать. Она никогда не забудет ответа Аделаид: «В то короткое время, что у нас осталось, мы должны поступать по-человечески».

В бюро трудовых ресурсов Биркенау наконец обнаруживают записку Магды Хеллингер. И начинается настоящая битва. Катя Зингер сообщает о случившемся Орли Райхерт. Они организуют операцию по спасению Аделаид Отваль. «Однажды мы услышали шум на нижнем этаже, – рассказывает Женя Гольдгихт. – Мы увидели, как двое эсэсовцев ведут Аделаид к воротам лагеря». Другие узницы рассказали, что она отказывалась от любой работы. Это означало для нее смертный приговор.

Магда Хеллингер никому не говорила о том, что сделала, даже Янине Ковальчик, которая спустя годы напишет о шоке, который испытала, увидев Аделаид Отваль выходящей из 10-го блока: «Мое сердце перестало биться, когда я услышала эту новость. Я забыла, что нахожусь в Освенциме, где жизнь и правила бесчеловечны. Руководство лагеря не просто хотело наказать или унизить ее. Они желали ее смерти и поэтому отправили ее в Биркенау».

В Биркенау Отваль отправили к Орли, которая пытался убедить ее подчиняться приказам. Психиатр оставалась непреклонной. Орли дала ей снотворное. Затем узницы советуются друг с другом. Что сказать Виртсу, который будет искать Отваль? Стоит ли вписать ее в перечень лиц конвоя с Mischlinge, который должен покинуть Освенцим в ближайшие несколько дней? Или нужно дать всему успокоиться в надежде, что главный врач в конце концов забудет о француженке? Однако женщины понимают, что Виртс затаил обиду.

Орли