Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Француженка-психиатр попросила Виртса о встрече. «Я сослалась на язвы у меня на ногах, которые еще не зажили. Рассказала о них доктору Виртсу, и он согласился без возражений». Виртсу нужно было найти гинеколога на замену Аделаид Отваль. Врачи СС хотели, чтобы женщин «лечили» женщины. Судя по всему, Виртс так и не нашел замены, так как его выбор пал на гинеколога-еврея Максимилиана Самуэля.

Макс Самуэль родился 18 сентября 1880 года в Кёльне; в 1904-м получил докторскую степень по гинекологии в Страсбурге. Поработав ассистентом в женской консультации в Позене, Самуэль переехал в Кёльн. Когда началась Первая мировая война, он в качестве офицера-медика был направлен во 2-й батальон 30-го Рейнского пехотного полка. История этого полка, написанная в 1925 году, рассказывает о битве при Аргонне. Имя доктора Самуэля упоминается в ней дважды. В первый раз – при описании атаки на французские позиции 15 января 1915-го, во время которой было уничтожено более половины полка (из 1500 человек погибло 879): «Батальонный врач, доктор Самуэль, отличился тем, что спасал раненых на передовой». Во второй раз – 2 июля 1915 года: «Раненые, как немцы, так и французы, ночью были доставлены в лагерь, где неутомимый доктор Самуэль отказывался отдыхать, пока не перевяжет и не отправит в тыл последнего из них».

Самуэль был награжден орденом Дома Гогенцоллернов с короной и мечами, который присуждается крайне редко. Существует снимок, на котором Самуэль обменивается рукопожатием с наследным принцем.

По окончании войны Макс Самуэль женился на Хедвиг Маркс, которая родила ему троих детей: двух девочек и мальчика. Слава гинеколога множилась. Он читал лекции в Кёльне, руководил женской клиникой, а также писал статьи, посвященные гинекологическим заболеваниям. Вместе с немецким фармакологом Хельмутом Визе[266] Самуэль изобрел эвипан, барбитурат короткого действия, благодаря которому пациенты не нуждаются в общей анестезии во время хирургических операций. С приходом к власти нацистов карьера Самуэля оборвалась, и в 1933 году он лишился права заниматься медицинской практикой. Его единственными пациентками были еврейки. На следующий день после Хрустальной ночи Макс Самуэль отправляет старшую дочь, Ханну Лизу, в Лондон, а сыновей – в Льеж. Однако младшая дочь, 15-летняя Лизелотта, остается с ним. 19 ноября 1938 года двое гестаповцев вломились к Самуэлю, которому удалось сбежать через заднюю дверь. Он пересек немецкую границу, спрятавшись под брезентом грузовика, перевозившего мясо, и поселился в Брюсселе, где в декабре к нему присоединились жена и дочь.

В июне 1942-го, когда ношение желтой звезды стало обязательным, Самуэль принял решение бежать в Швейцарию. Ему пришлось пересечь Бельгию, Люксембург и восточную Францию, чтобы добраться до швейцарской границы. Прибегал ли Самуэль к услугам проводников? Мы знаем только то, что в середине августа семью арестовали в Бельфоре, переправили в Дранси и 31 августа 1942 года с 26-м конвоем депортировали в Освенцим.

Поезд остановился в Козеле, в 80 км от Освенцима. Двести человек были выгружены для работы в подлагере. Затем состав продолжил путь в Освенцим, куда прибыл 2 сентября 1942 года. В лагерь были приняты только 12 мужчин и 27 женщин, среди них – Макс Самуэль и его дочь Лизелотта. Хедвиг Самуэль, как и 750 остальных пассажиров, отправили в газовые камеры.

Самуэлю было 62 года. Почему его оставили в живых? Узник Герман Лангбайн считает, что его спасла награда. Но многих евреев, награжденных Железным крестом, безжалостно отправили в газовую камеру (как отца Хеллы Кунио). Упомянул ли Самуэль о том, что он гинеколог, во время селекции? Возможно, но в тот период пожилые еврейские врачи не считались «полезными» для СС.

Секретарь, Дуня Уриссон, говорит, что его имя было помечено как важное в списке депортированных из Дранси, и, вероятно, она права. Но возможно также, что Виртс, знакомый с эвипаном, узнал имя его изобретателя и решил держать ученого при себе.

Макс Самуэль (чей личный номер находился между 62897 и 62908) первоначально был назначен врачом в лагерь Моновиц (Освенцим III), где он познакомился с женихом Имы ван Эссо, Лоэтом Михельсом: «Самуэль был главным врачом Буны до того дня, когда за ним пришли эсэсовцы»[267]. Ализа Сарфати помнит, как Макс Самуэль вошел в 10-й блок: «Этот высокий, сутулый старик с бритой головой и лицом, перекрытым пенсне, сделал несколько шагов в коридор и закричал: “Почему эти женщины в таком состоянии? Следите за тем, чтобы содержать их в чистоте!”».

Самуэлю предстояло провести биопсию шейки матки, назначенную Виртсом. Има ван Эссо, которая ассистировала доктору в операционной, утверждает: «Самуэль выполнил для Виртса около тридцати portio vaginalis <…>. Пациенткам дали так мало эвипана, что после нанесения последних швов они пришли в себя и должны были идти пешком из операционной в палату».

Ядвига Кочиньская рассказывает, что Виртс продолжал выполнять определенные операции. Потому что Ядвига, которая больше не могла выносить переплавку золотых зубов в стоматологическом блоке, умоляла Фелицию Плешувскую рекомендовать себя Самуэлю. «В первые шесть недель я работала в стоматологической лаборатории, затем меня назначили медсестрой. Я ухаживала за больными узницами в двух комнатах в блоке № 10, на первом этаже и, при необходимости, присутствовала на хирургических операциях, проводимых доктором Виртсом или, чаще всего, его ассистентами: врачом из узников, доктором Самуэлем, и врачом-француженкой, я помню только ее имя: Адельгейт»[268].

Во время суда над Гессом в 1947 году Макса Самуэля все еще не трогали. Герман Лангбейн и Аделаид Отваль тогда еще не написали своих мемуаров, а историк Роберт Джей Лифтон, обвиняющий его в сотрудничестве с СС, еще не провел своих расследований о преступлениях нацистских врачей. На суде Янина Ковальчик защищала Самуэля: «Я разговаривала с доктором Самуэлем. Он поведал мне, что во время первых экспериментов почти вся область влагалища была вырезана, что является очень серьезным увечьем, и он даже сказал мне, что, когда присутствовал на операциях, объяснил немецкому врачу, что достаточно вырезать небольшой фрагмент. Но я при этом не присутствовала».

Попал ли Самуэль в то место, которое Примо Леви назвал «серой зоной»? Если да, то когда? И зачем он так поступил? Ради спасения своей жизни? Или ради спасения жизни своей дочери Лизелотты, которую держали в Биркенау? Чтобы спасти женщин 10-го блока? По всем трем причинам?

Лангбайн упрекнул старика в том, что тот много оперирует, чтобы выслужиться перед Виртсом. Аделаид Отваль была настолько встревожена, что отказалась ассистировать ему во время операций. В то же время два его ассистента в операционной никогда не обвиняли его в том, что он убивает женщин или пытается угодить эсэсовцам. А Пола Бек утверждает: «Самуэль делал все, что мог, чтобы не причинить женщинам вреда».

Фелиция Плешувская будет рисковать жизнью, чтобы дать Самуэлю то, чего ей не хватает для понимания происходящего. На Краковском процессе она расскажет: «Я украла пленку из рентгеновского аппарата в комнате