Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

«фельджандармов, которые расстреливали людей, как кроликов, когда те прыгали» с поезда. Герта Нойман (42669), медсестра, 23-летняя уроженка Франкфурта, вступившая в фиктивный брак в надежде избежать депортации, входит в кабинет Клауберга, в то время как одна из девушек выкрикивает ее имя. Клауберг реагирует немедленно. «Он сказал: “Герта? Возьми ее медсестрой. Герта была моей первой любовью!”». Но прежде чем назначение Герты было утверждено, Клауберг сделал ей инъекцию, одну-единственную, которой оказалось достаточно, чтобы сделать ее стерильной. После освобождения Герта Нойман побывает у целой армии гинекологов, пытаясь забеременеть. Безрезультатно.

Фелиция Плешувская объясняла на Краковском процессе: «В отделении Клауберга процедуры часто проводились по несколько раз над одной и той же женщиной. В отделении Виртса такого не было. Там манипуляции проводились лишь однажды».

Процедура Клауберга делилась на четыре этапа. Сначала женщине вводился контрастный препарат. Затем Клауберг исчезал, оставив Сильвии подробные инструкции: она должна была вызвать всех женщин на следующий день и сделать им рентгеновский снимок, чтобы проверить, не просочился ли контраст в брюшную полость. Через неделю контрастный препарат полностью поглощался организмом. Клауберг стерилизовал женщину, вводя в матку «стерилизующее» вещество, изготовленное лабораторией Schering, и проверял на экране монитора, попал ли препарат в фаллопиевы трубы. Заключительный этап наступал через 4–8 недель. Клауберг проверял стерильность путем повторного введения в матку контрастного вещества. Если оно больше не проникало в фаллопиевы трубы, непроходимость труб указывала на то, что женщина стала стерильна.

Легко понять, почему Клауберг отправлял некоторых женщин обратно в Биркенау после первого же этапа. Благодаря контрастному препарату Клауберг выявлял у них признаки менопаузы. Такие пациентки для его протокола не подходили. Профессор отправлял их в Биркенау мучиться от боли. И умирать.

Если Клаубергу требовалось от 10 до 15 недель, чтобы стерилизовать женщин, то почему некоторые из них оставались в экспериментальном блоке до мая 1944 года, а кто-то даже до эвакуации в январе 1945-го? Выдвигались несколько версий. Первое предположение озвучила Аделаид Отваль: «Иногда врачи СС хотели работать с одними и теми же подопытными и делали все возможное и невозможное, чтобы их заполучить. После Клауберга они переходили Веберу». Вторая причина заключалась в том, что медицинский персонал, работающий в 10-м блоке, пытался спасти подопытных, внося их в списки Вебера для проведения простых исследований, например анализа мокроты.

Секретный препарат Клауберга

В 30-м блоке Биркенау Сильвия Фридман и Маргита Швальбова пытались определить, что собой представлял «препарат» Клауберга. Аделаид Отваль в 10-м блоке также пыталась разгадать секрет состава: «Профессор приносил свой маленький пузырек с ядовитым препаратом в портфеле и ревностно охранял его. Все попытки выяснить точный состав средства оказались тщетными. Некоторые считали, что это, должно быть, формалин[262]. Моментальный эффект от инъекций бывал разным. Для многих женщин они стали причиной мучительных страданий. У них наблюдались скачки температуры с явными признаками воспаления органов. Этим процедурам подверглось множество узниц. Некоторые из них, ставшие медсестрами в блоке, были выбраны из числа первых жертв. Они надеялись, что благодаря нынешней работе над ними не станут проделывать эти операции во второй или третий раз. Но потом пришел официальный приказ подчиниться. И что же я сделала? Я быстро открыла ампулы Prontosil (сульфаниламид красного цвета) и высыпала содержимое на гигиенические салфетки: во время месячных женщин освобождали от этой операции. Профессор поймался на эту уловку, по крайней мере, на первый взгляд…» Но как насчет следующего раза? И почему тогда профессор требует, чтобы у женщин были регулярные месячные, отказываясь их стерилизовать во время кровотечения?

Выжившие рассказывают, что Клауберг терпеть не мог проводить процедуры над женщинами во время менструации. Тем не менее существует и научное объяснение.

В то время как мы ничего не знаем о том, что представляло собой «вещество» Клауберга – барий это был или формалин – мы знаем, что иногда он использовал в качестве контрастного вещества йод, йодипин. Этот препарат, запатентованный лабораторией Merck в 1896 году, получают путем воздействия хлорида йода на кунжутное масло. Практически идентичный препарат во Франции был открыт Марселем Гербе. Но только в 1920-х было обнаружено, что и йодипин, и липиодол являются рентгеноконтрастными и могут быть использованы для выделения определенных участков тела на рентгеновских снимках. С его помощью Клауберг может непрерывно наблюдать (рентгеноскопия[263]) проникновение контрастного вещества в полость матки.

Однако йодипин смертелен для женщин в трех случаях: при повышенном уровне гормонов щитовидной железы, аллергии на йод и на фоне менструации. Йод вызывает анафилактический шок; Клауберг не хочет искажать результаты своих исследований и предпочитает ждать.

Доктор Шуман продолжает свою работу в Биркенау

Шуман оправился от тифа. Он лично приходит в 10-й блок и всегда выбирает девочек-подростков. Ализа Сарфати рассказывает: «Через две недели после прибытия я услышала утром: “Achtung”! И свой номер!» Выбор пал на двадцать девочек-подростков из Салоник. Среди них – Фортуни Бехар, 18 лет, Белла Маллах (41452) и Дора Версано. Они вышли из блока № 10 по пять человек в ряд, возгглавляемые Aufseherin Элизабет Рупперт. Проходя через ворота Биркенау, они видят работающих неподалеку девушек из Салоник. Менее чем за месяц их подруги превратились в скелеты. Две группы девушек скрепя сердце машут друг другу. Отобранные входят в 30-й блок. «Едва мы оказались внутри, услышали крик: “Раздевайтесь!” Затем эсэсовка затолкала нас в темную комнату и заперла дверь», – говорит Ализа.

В воздухе витает запах лекарств. Девочки-подростки в ужасе решают, что находятся в газовой камере, и прижимаются друг к другу, чтобы умереть, сцепившись в объятиях. «Дверь открылась, и доктор Шуман вызвал Фофо Бехар. Она последовала за ним. Дверь закрылась». Ализа прилипла к замочной скважине. «Мне было видно только ноги». Через пятнадцать минут Фортуни Бехар выходит из кабинета, и вызывают Беллу Маллах. «Когда вышла она, вызвали меня. Шуман положил мне на живот “планку”[264], а на спину – “доску”. Затем он заперся в своей кабинке», – поясняет Ализа Сарфати, добавляя: «Я не почувствовала никакой боли». Двадцать гречанок сменяют друг друга в кабинете Шумана. Ализа вспоминает: «Вдруг Фортуни Бехар сильно побледнела. У нее началась рвота. Потом тошноту почувствовала Белла Маллах».

Узницы возвращаются в Освенцим, раздавленные страданиями. «Мы видели, как девушки возвращались из Биркенау в 10-й блок, – говорит Михал Кула. – Они шли согнувшись, держась за животы».

Встревоженная Аделаид Отваль требует, чтобы их уложили в кровать. На следующий день кожа на животе и ягодицах чернеет или становится багровой. Отваль смазывает мазью поврежденные места и следит за состоянием пациенток. Ализа подчеркивает: «Восемь девушек из моей группы находились в тяжелом состоянии. Я помню Элеонору, которая высохла изнутри. Под пристальным взглядом Шумана, который молча изучал ее, она превратилась в скелет». Остальные двенадцать узниц через несколько дней поправились.

«Шуман, –