Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

нападении, – вспоминает медбрат Луи Михельс, отвечающий за медицинский вагон. – Но я решил не оставлять тридцать стариков, больных женщин и младенцев. Луи – Лоет – Михельс[250] и Има ван Эссо, 23 лет, пытались по фальшивым документам пробраться из Амстердама в Швейцарию. Однако их предал проводник, и они были заключены в мехеленский лагерь, где объявили себя мужем и женой. Когда началась стрельба, Луи и Има не стали убегать. Они остались с больными. Эсэсовцы забросили в санитарный вагон тяжелораненого, но в отсутствие медикаментов Луи ничем не смог ему помочь. Эсэсовцы снова отправили поезд, оставив дверь санитарного вагона открытой.

22 апреля 1943 года, по прибытии в лагерь, Михельс обратился к врачу СС: «Я привез сюда тридцать больных. А это моя жена, медсестра». Эдуард Виртс направил Иму к 110 женщинам, отобранным для блока № 10. Михельса на грузовике доставили в Моновиц.

Новыми подопытными стали уроженки Вены, такие как Хелен Нудель и Берта Рейг, а также бельгийки и польки. И даже голландки, например, 52-летняя Мария Кемпнер (42617), арестованная вместе с дочерью, и Бранко ван Тейн, 42-летняя фармацевт, которую отправят работать в аптеку 10-го блока.

Има ван Эссо (42646) рассказывает: «Аделаид Отваль уже работала там, когда появилась я. Она героиня. Это слово, слишком часто употребляемое, высокопарно, однако полностью ей подходит». Она добавляет, что снова встретилась с тремя выжившими голландками из блока № 30 лишь две недели спустя. Некоторые женщины из мехеленского конвоя покинут 10-й блок. Одну из них зовут Йоханна Ингвер (42609). Она беременна, но не знает об этом. Ее шурин Вильгельм Ингвер выпрыгнул из поезда и выжил. Ее супруг находится в мужском лагере. В мае Йоханна Ингвер узнает, что покидает 10-й блок. «Меня вместе с пятнадцатью другими девушками перевели в госпиталь СС в Освенциме». У этого «чудесного» перевода была причина: напуганный ужасающими санитарными условиями в женском лагере Биркенау, врач СС Бруно Китт[251] попросил об этом. Виртс назначил его руководить больницей СС. Китт немедленно потребовал предоставить уборщиц, и эсэсовцы взяли их из ближайшего блока № 10.

В двух письменных свидетельствах Йоханны Ингвер есть пробелы[252]. Йоханна рассказывает, что в течение трех месяцев работала в госпитале СС вместе с Ангелой Ауч. Узнав о беременности Йоханны, Бруно Китт решил перевести ее в штрафную команду в Биркенау. Благодаря Орли Райхерт Йоханна Ингвер была направлена в больничный блок в качестве медсестры. Она родила в Биркенау и вспоминает, подавленная горем: «Три дня я держала на руках своего ребенка. Потом у меня на глазах его бросили в печь».

Правила блока № 10

«С самого первого дня, – утверждает Магда Хеллингер, – я хотела привнести в свой блок немного радости. Чтобы утешить этих женщин, одетых в нелепые рубахи, я попросила их провести показ мод». Такие «вечера» регулярно повторялись после ухода Aufseherin. Когда «подопытные кролики» не кричали от боли, узницы устраивали получасовые шоу. Все, кто могли, пели, танцевали, выступали с юмористическими сценками. Актриса Мила Потасинка[253], прибывшая с мехеленским конвоем, показывала сценки.

Словачка Маргита Нойман получила работу уборщицы у Магды Хеллингер. Но, то ли пережив в результате стерилизации психологическую травму, то ли будучи таковой в глубине души, она сторонилась своих спутниц и даже проявляла по отношению к ним жестокость, за что вскоре получила прозвище «Тигрица».

«Подопытных» в подвальном помещении пересчитывают утром и вечером, за исключением тех, кто после экспериментов прикован к постели. Бочки с супом и хлеб ставят перед дверью парни из обслуги блока № 20, которые дают о себе знать стуком в дверь, после чего вынуждены уходить. Многие мужчины пытались, несмотря на опасность, пробиться к женщинам, чтобы поговорить с ними. Однако Aufseherin не теряла бдительности и прогоняла их ударами кнута по лицу. Все же нескольким заключенным-мужчинам удалось проникнуть в десятый блок и выяснить у женщин подробности происходящего[254].

Начало опытов

В 10-м блоке скопилось то количество узниц, которое три доктора СС определили для себя как необходимое для начала экспериментов. Виртс отбирал на пандусе пожилых женщин, замужних и совсем молоденьких девушек, чтобы удовлетворить потребности всех трех отделений. Первые предназначались для продолжения его собственных исследований в онкологии, вторые – для Клауберга, третьи – для Шумана.

Аделаид Отваль настороже. Ей предстоит работать с Виртсом, но какова роль других отделений в блоке? Объяснения словацких медсестер, работавших в 30-м блоке, приводят ее в замешательство. Сильвия Фридман не владеет специальной терминологией и не знает основ медицины, чтобы описать увиденное и то, что от нее требуют делать. «“Медсестры” – это просто обозначение, а не название профессии, их выбирали из числа узниц», – утверждает Отваль. Но вскоре ситуация изменится. Аделаид рассказывает: «Когда прибыл конвой из Мехелена, гречанкам было приказано выстроиться перед Aufseherinnen. Таким образом, опыты начались 22 апреля, с гречанок.

«Во время переклички объявили несколько личных номеров. Aufseherin сказала: «Не прячьтесь среди других! Это карается смертью», – вспоминает 18-летняя Женя Гольдгихт (42576), депортированная вместе со своей 38-летней матерью из Мехелена. Фелиция Плешувская (29875) заявляет: «Все узницы блока № 10 должны были пройти обследование у Вирта. Тех, кто не подходил, отправляли в отделение Клауберга. Я подслушала разговор Виртса с Клаубергом, они договорились, что сначала узницы должны пройти через опыты первого, а затем – второго».

Соня Фишман объясняет: «Изначально кольпоскопию[255] проводил Виртс, но так как он был перегружен административной работой, назначил вместо себя доктора Отваль и обучил ее выполнять процедуру». Она приняла участие в четырех экспериментах.

Таким образом, Аделаид Отваль видела происходящее изнутри. Она может доказать то, о чем говорит, потому что присутствовала при этом. Ее свидетельство имеет решающее значение, ведь она врач и не еврейка. Ее объяснения позволяют проследить за действиями Эдуарда Виртса.

Она пишет: «По прибытии в блок № 10 меня ожидала целая серия новых опытов. Мне предстояло работать ассистентом доктора Виртса. “Цель” эксперимента заключалась в том, чтобы обнаружить с помощью кольпоскопического [sic] исследования (микроскоп помещается перед вульвой) предраковые состояния шейки матки. Ее осматривали в естественном состоянии. Затем брался мазок с реагентами. Первым была уксусная кислота. Если в шейке матки присутствуют изменения, она приобретает белесый цвет. Второй реактив – соединение йода, не вызывающее никаких изменений».

Француженка признается, что позволила себя обмануть. Диагностика рака матки на ранних стадиях не приносит женщинам ничего, кроме пользы. И она решила приложить все усилия, чтобы понять, как пользоваться кольпоскопом, незнакомым ей инструментом, доставленным в Освенцим братом Виртса, «немцем с ласковыми серо-голубыми глазами», которого отправил в лагерь начальник, профессор Ганс Хинзельман. Аделаид наблюдает, как Виртс проводит биопсию, то есть берет образец ткани для гистопатологического исследования. Она задает вопросы. Где будут анализироваться образцы? Виртс отвечает: