Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Женщины из 10-го блока Освенцима

Соня Фишман первой покинула блок № 30: «В начале февраля 1943 года меня направили в блок № 10 для работы секретарем Виртса». Сильвия Фридман свидетельствует: «Однажды доктор Клауберг прибыл в Биркенау и приказал нам упаковать материалы из блока № 30. Это было в апреле 1943 года. Переведены были: Фелиция Плешувская (29875), 30 лет, торговка, Евгения Левин, Ядвига Кочиньская (38318), 34 лет, уроженки Вены, конторские работницы, и Илона Вохрызкова, 28 лет, депортированная из Терезинского гетто». Фелиция уверяет: перевод состоялся 3 апреля.

Магда Хеллингер убеждена, что ее направили в блок № 10 за то, что она побелила известью – полученной от еврейского кучера – наружные стены карантинного блока. «Вместе с девушками из блока, вооружившись тряпками и вениками, мы побелили стены, вымазанные экскрементами». На следующий день один из эсэсовцев обвинил ее в попытке подать сигнал самолетам союзников. «Катя Зингер прибежала ко мне с криком: “Что ты наделала? Ты хочешь умереть?”»

Магда Хеллингер родилась в ортодоксальной семье, и в голове у нее звучало предсказание, которое раввин сделал ее родителям, когда ей было 8 лет: «Этот ребенок будет служить своему народу». Это предсказание стало актом веры. По ее словам, оно придало мужества «противостоять мучителям и защищать женщин». Магду Хеллингер вызвала Мария Мандель, объявившая, что назначает ее на должность блоковой 10-го блока в Освенциме. Словачка попыталась отказаться: «Я ответила: „Я не гожусь для этой работы! Я не врач!“» Oberaufseherin ограничилась тем, что приказала ей собрать в помощь себе команду из пятнадцати девушек.

Магда продолжает: «Я выбрала уязвимых словачек, которым предложила работу в помещении. Среди них была Розинка, которая помогла мне справиться с тифом».

Эдуард Виртс выбрал для блока № 10 медсестер, блоковую, уборщиц и секретаря. Но ему нужен был врач. В соответствии с замыслом Гиммлера, Виртс хотел, чтобы женщин лечила женщина. Его выбор пал на Аделаид Отваль – Хейди, родившуюся в 1906 году в эльзасском Хохвальде. Она была дочерью пастора, младшей из шести детей. Врач-невропатолог Отваль основала в Страсбурге Les Hirondelles, дом для детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Она переехала в Швейцарию в 1937-м, но с началом войны вернулась во Францию. Виртс изучил досье, хранящееся в Politische Abteilung. Он выяснил, что неприятности начались, когда она на демаркационной линии заступилась за еврейскую семью, с которой дурно обращались французские жандармы. Отваль отправили в Буржскую тюрьму, после пребывания в которой интернировали в Питивье, где она заботилась о еврейских детях, вырванных из рук матерей.

После ликвидации Питивье Отваль перевели в лагерь Боне-ла-Роланд, затем в тюрьму Роменвиль и, наконец, депортировали в Биркенау. Француженка высоко ценила медицину. Во время работы в больничном блоке для немецких узниц у нее возникли язвы на ногах, и ей пришлось три недели провести в постели.

Когда Виртс вызвал ее, она еще не до конца оправилась. С застывшим лицом Отваль внимает главному врачу, который спрашивает: «Вы хотите заниматься гинекологией?» Аделаид колеблется. Она слышала об экспериментах Шумана в блоке № 30 от Даниэль Казановы, чья стоматологическая практика занимает две комнаты в блоке Клауберга. «Я решила проверить, какие процедуры применяет СС, и дала на это свое согласие». В ответ Виртс сказал: «Садитесь в машину. Немедленно едем». «Машина, – говорит Отваль, – уже была заполнена еврейками, предназначенными для 10-го блока».

В Освенциме Магда Хеллингер и ее команда обнаружили, что стена, некогда отделявшая мужской лагерь от женского сектора, разрушена. Но окна, выходящие на 11-й блок, все еще заколочены. Соня Фишман водит узниц по блоку и показывает отведенные им помещения. Все туалеты и умывальники остались на своих местах, однако спальные комнаты на первом этаже были переоборудованы в медицинские кабинеты. По правой стороне коридора от входной двери находятся помещение для дежурства Aufseherinnen, кабинет врача, кабинет Клауберга и фотолаборатория для проявки рентгеновских пленок. С левой стороны расположены две процедурные, одна из которых использовалась для переплавки золотых зубов, извлеченных изо рта жертв. Две комнаты напротив отвели Веберу. Одну – для серологической, другую – для гистологической лабораторий. За ними следовала небольшая спальня для тюремного персонала, операционная и палата интенсивной терапии. Все врачебные кабинеты были заперты. Для «подопытных кроликов» предназначались две большие общие спальни на втором этаже.

Магду вызывает эсэсовец Эдуард Виртс, который молча изучает ее. Белая кожа, голубые глаза и тонкий прямой нос Магды поразили нацистского врача, который закричал, думая, что сможет манипулировать ею: «Вы не еврейка! Этого не может быть». Магда ответила: «Я такая же еврейка, как и все узницы в этом лагере». И чтобы показать, что она не готова предать своих подруг, добавила: «Если 10-й блок – это больница, то нам нужны одеяла, мыло и ночные рубашки для женщин».

На следующий же день, по ее словам, она получила одеяла и мыло, а также женские ночные рубашки нелепых размеров, слишком длинные или слишком короткие.

Главный врач Эдуард Виртс

Кто такой Виртс?

Соня Фишман ненавидела его. Его секретарь, узник Герман Лангбайн (60355), считал его эсэсовцем, на которого можно повлиять. Рудольф Гесс, в своих мемуарах резко критикующий эсэсовцев, пишет: «За десять лет службы я никогда не встречал лучшего человека, чем он». Последнее слово – за британским офицером, который должен был допрашивать Виртса после ареста: «Для меня большая честь пожать руку человеку, убившему четыре миллиона человек». В ту ночь Виртс, не выдержав людского суда, совершил в своей камере попытку самоубийства, заявив в прощальном письме о своей невиновности. Он умер через два дня, 20 сентября 1945 года.

Эдуард Виртс родился в 1909 году в Герольдсхаузене, Бавария. Его отец был предпринимателем и всячески поощрял занятия трех своих сыновей медициной. В 1934-м Виртс вступил в СС, получил докторскую степень в Государственном управлении Тюрингии по расовым вопросам в 1936 году, после чего поступил на работу в университетскую клинику г. Йена, где принимал участие в принудительной стерилизации.

Когда началась война, Виртс служил военным врачом в полку Ваффен-СС, дислоцированном в Норвегии; в середине августа 1941-го он находился на русском фронте.

Получил ли Виртс ранения? Были ли у него проблемы со здоровьем[244]? Весной 1942 года он был отправлен в тыл и вошел в состав l’Inspection KL [Konzentration Lager], которая отбирала в лагерях больных, подлежащих уничтожению.

Проведя три месяца в Дахау и два в Нойенгамме, 1 сентября 1942-го Виртс был переведен в Освенцим на смену доктору Швелу, претенциозному денди, умершему от тифа. Сразу после прибытия Виртс дал разрешение на проведение экспериментов. 30 июля 1947 года на Краковском процессе доктор Кремер предъявил ему серьезные обвинения: «Меня интересовали изменения, происходящие в человеческом организме в результате недоедания. Я обсуждал это с Виртсом, который сказал, что я могу взять