Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Сальватора Кунио[229], служившего переводчиком сопровождению СС в течение пяти дней путешествия, отводят в сторону. Наконец хоть кто-то, кто говорит на обоих языках! Сальватор уточняет, что его жена Хелла родилась в Лейпциге, и что его сын и дочь, которым он инстинктивно прибавляет лет, тоже говорят по-немецки. Офицер собирает вместе всех Кунио, с испугом наблюдающих за селекцией. «Эти сцены были ужасающими», – расскажет 16-летняя Эрика.

Сальватору Кунио было 24 года, когда на Лейпцигской ярмарке фотографии, куда он отправился, чтобы купить фотоматериалы, он встретил Хеллу Леви, 18-летнюю студентку-медика, которая последовала за ним в Салоники. Кунио мог поехать со вторым или третьим конвоем, но Хелла, в отчаянии от санитарных условий в районе Барон Хирш, настояла на том, чтобы отбыть с первым же поездом.

Judenrampe опустела, прожекторы погасли, а Кунио все еще ждали. Перед ними остановилась машина Красного Креста и забрала их. Машина уезжает в ночь, останавливается, чтобы высадить Сальватора с сыном, и продолжает свой путь к Stabsgebäude. Водитель-эсэсовец стучит в дверь. Ему открывает Мария Мауль. Эсэсовец приказывает ей присматривать за семейством Кунио до дальнейших распоряжений и исчезает. Мария повинуется, заинтригованная этими необритыми еврейками в собственной одежде, которые не прошли через формальности регистрации. Разбуженные звуком их голосов, секретарши выходят из своих спален и засыпают гречанок вопросами. «Они нарассказывали нам историй про оборотней, – говорит Эрика. – Утром за нами пришли, чтобы отвести в Биркенау».

Так, Эрика и Хелла присоединяются к женщинам из своего конвоя, ночевавшим в ангаре. Никто из них еще не прошел регистрацию. Выросшие у моря, на солнце и ветру, девушки из Салоник молоды и энергичны, обладают глубокими черными глазами, напоминающими оникс. Эсэсовец Клаус вручает Хелле пачку досье и поручает ей помочь женщинам заполнить их красивым каллиграфическим почерком.

Рене Бивас (38761), 23 года, находится на третьем месяце беременности. Благодаря множеству слоев одежды это незаметно. Вместе с двумя своими невестками – Эстер, которая также беременна, и Флорой (38762), Рене пытается утешить Меркаду, переживающую за пятерых сыновей, увезенных на грузовиках. Хелла Кунио советует Рене и Эстер Бивас скрывать свое положение. Затем, с помощью дочери, она приступает к работе[230].

После того как гречанки прошли процедуру регистрации и им были сделаны татуировки, Хелла (38911) и Эрика (38912) получили свои номера. Их отправили в «образцовый блок», а всех остальных – в карантинный. Из-за плохого питания и легкой одежды гречанки вскоре начали страдать кровавой диареей и болезнями легких. Принадлежащие им бутылки с оливковым маслом, связки инжира и банки с халвой очутились на складах, но женщинам из «Канады» удалось спрятать несколько этих незнакомых им продуктов и пронести обратно в лагерь. Выжившие с благодарностью вспоминают инжир и халву, которые облегчили им голод и позволили сотням женщин выжить.

Конвои из Салоник следовали один за другим с частотой «один поезд каждые два дня». Хеллу Кунио брали на пандус, чтобы она переводила вопросы врачей СС вновь прибывшим. Aufseherinnen предупредили ее: «Попытаешься кого-то предостеречь – умрешь». Хелле Кунио редко удавалось посоветовать девочкам-подросткам накинуть себе лет или предупредить, чтобы они не садились на грузовики.

Работа Эрики заключается в том, чтобы помогать секретарям в бюро сортировать файлы. Девочка-подросток, не понимающая акцент словацких и польских секретарш, допускает множество ошибок. Однако секретарши прикрывают ее и выполняют за нее работу.

Оркестр женского лагеря

Как-то мартовским утром в 1943 году Oberaufseherin Мария Мандель появилась в блоке № 12 бюро трудовых ресурсов, благоухая парфюмом, с уложенными в прическу волосами. Узницы вытянулись по струнке и щелкнули каблуками. Мандель объявила им о своем решении: в ее лагере должна звучать музыка. Для этой цели необходимо найти дирижера и музыкантов нееврейского происхождения. Ходили слухи, что Мандель поспорила с комендантом мужского лагеря Биркенау, Иоганном Шварцхубером, что она сможет создать женский оркестр, столь же успешный, как и мужской. За несколько часов пари превратилось в навязчивую идею: Мандель мечтала о том, как ее колонны пройдут через лагерные ворота стройным шагом.

Кто предложил кандидатуру Зофьи Чайковской (6873)? Тося Пентковска? Эта гипотеза звучит правдоподобно, потому что Зофья Чайковская и Тося прибыли в Освенцим в один тот же день; обе женщины оказались в одном и том же положении и столкнулись с одинаковыми проблемами. Скромная учительница музыки из средней школы Тарнова, Зофья утверждает, что является родственницей великого композитора Чайковского, – простительное хвастовство для женщины, которая была арестована и подвергнута пыткам в сентябре 1940 года за участие в демонстрации против закрытия коммерческого училища в родном городе.

Антропометрические фотографии, сделанные в апреле 1942-го, показывают женщину, облик которой отмечен двумя годами заключения. Вытянутое лицо в обрамлении черных волос. Губы плотно сжаты, она смотрит в объектив камеры взглядом, который говорит: «Вы меня не получите!» Зофья испытывает к нацистам глубокую ненависть и задыхается от негодования, когда узнает, что ее включили в список на эту должность. Услаждать слух нацистов музыкой? В каких-то нескольких метрах от крематориев? Никогда! Позже Зофья соглашается, что лучше играть музыку, чем дробить камни. Женщины-музыканты получат в оркестре шанс выжить. Благодаря незатейливым маршам им больше не придется выполнять изнурительную работу. А переехав в образцовый блок, к секретаршам и Laüferinnen, они получат в свое распоряжение душ, односпальную кровать и по два одеяла.

Мария Мандель оценивающе смотрит на Зофью и дает ей месяц на создание оркестра. Необходимые ноты и инструменты предоставит дирижер оркестра мужского лагеря. Зофья заручается согласием двух своих подруг по Тарновской тюрьме. Когда гитаристка Стефания Бухальская (6877), 53 лет, по прозвищу Пани Фаня, прибыла в лагерь, она страдала лишним весом и обладала черной шевелюрой. Теперь ее кожа обвисла, а волосы побелели. Она нуждается в отдыхе. Вторая женщина, ставшая жертвой доноса любовницы мужа, – участница Сопротивления Ядвига Коллак (6882), 25 лет, – играет на барабанах, тарелках и фортепиано.

Но что можно сделать с двумя гитарами и барабаном, когда мужской оркестр в Биркенау состоит из сорока музыкантов? Зофья бегает из блока в блок, чтобы найти других заключенных, владеющих инструментами. Она обнаруживает мандолинистку Марию Мос (8111), 26 лет, брюнетку с высоким лбом, обритой головой и слегка длинным носом, больной, лежащей на соломенном тюфяке. Мария рекомендовала еще Ядвигу Заторскую (36243), 27 лет, скрипачку и связную Сопротивления, захваченную при переходе границы, и Александру Макарову (38115), 25 лет, русскую гитаристку.

Шесть оркестранток составили список немецких маршей и репетировали в блоке № 12, бюро управления трудовыми ресурсами. Они не питали иллюзий, полагая, что большая толпа никогда их не расслышит.

Шли дни. Срок, отведенный Мандель, подходил к концу. И однажды утром с тяжелым сердцем шесть женщин сели перед воротами, чтобы