Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

не упоминают ее имени, вероятно, потому что она вела себя сдержанно и толерантно. Но кто-то должен управлять 10-м блоком, и эта ответственность ложится на подругу Гутман Маргиту Нойман, ее помощницу. Уцелевшие женщины из 10-го блока единодушны: «Наша блоковая была тигрицей». Иными словами, она пользовалась у них авторитетом.

Французская колония

Пока Адела Гутман обустраивается на новом месте, женщины из конвоя № 58, прозванные «французской колонией», проходят множество обязательных обследований – анализы крови, мочи и даже рентгенографию. «Мы были готовы выдержать пытки, – говорит 31-летняя Ева Гольгевит. – Мы выдержали жесткие допросы после ареста, но Освенцим сломил нас. С моей первой ночи в 10-м блоке надежда обрести свободу почти иссякла». Ее подруга, с которой она скрывалась в Париже, Ципора Гутниц (52243), объясняет: «Нас посетили на первом этаже, в общей комнате “для ожидающих”. В помещении напротив нашего кричали от боли “использованные”. Видели бы вы, что СС сделали с этими юными гречанками. Им было не больше 16 лет, а они умирали, были похожи на старух, изможденные, с мертвыми глазами».

Одиннадцать бойцов отряда «Солидарность» FTP-MOI пытаются оценить ситуацию. Среди них Ривка Гринберг (52318), 33 года, учительница, мать двоих детей, которая отвечала за размещение детей из депортированных семей в сельской местности; Эстер Багински, 35 лет, коммунистка, подавленная потерей сына и арестованная за то, что имела несколько продовольственных карточек; Роза Бессерман, 36 лет, швея, с ребенком 9 лет; Мира Хонел, 37 лет, машинистка компании Felix Potin, замужем за депутатом-коммунистом Гененделом Гольдштейном, арестована с поддельными документами в комнате Евы Гольгевит; Хадасса Лернер[322], 31 год, которая изготавливала бомбы вместе с мужем-бригадиром Борухом Лернером[323]. Рейд, проведенный гестапо в Париже месяцем ранее, оказался для сети фатальным. Было арестовано 70 человек, которых подвергли жестоким допросам в парижской штаб-квартире гестапо на улице Соссе. Бойцов Сопротивления, уличенных во владении оружием, подвергали пыткам, после чего расстреливали; женщин приговаривали к депортации[324].

Что делать? Как избежать увечий от эсэсовцев? Врач Славка Клейнова свидетельствует: «Я провела в блоке № 10 в качестве подопытной полтора месяца. Затем Виртс дал мне работу в Институте гигиены доктора СС Бруно Вебера». Клейнова стала отвечать за переливание крови, вероятно, благодаря Герману Лангбейну, который бежал из Австрии после аншлюса, чтобы воевать в Испании.

Клейнова выбрала своей помощницей Хадассу Лернер и назначила в аптеку Малку Гуттерма, чтобы помогать Бранко Тийн, которая перенесла в блоке № 21 операцию на лице и так никогда не оправится.

Ципора Гутниц и доктор Самуэль

Через две недели после прибытия – «Achtung!» Выстроившись в ряд на нижнем этаже, женщины из конвоя № 58 получают информацию о том, к каким врачам их направили. Школьную учительницу Ривку Гринберг направляют в отделение Виртса. «Самуэль ввел мне во влагалище гинекологическое зеркало. До этого меня накачали препаратом, который вызывал регулярное головокружение и кровотечение, а также желтые выделения. Самуэль дождался этой реакции, чтобы провести некую процедуру, о которой я ничего не могу сказать, так как боли не было, но во время нее были сделаны рентгеновские снимки. Все это заняло одно утро». Виолетте Леман (52327) 35 лет. Ей Самуэль удалил матку и оба яичника, после чего она прошла процедуры у Клауберга. После войны осматривавший ее врач оставил краткую запись: «Выздоровление пациентки более не представляется возможным».

Услышав свой номер, Ципора Гутниц бросается вверх по лестнице. Она врывается в спальню, заползает под кровать и кричит подруге: «Садись сверху. Если за мной придут, не выдавай, где я!» Одна медсестра за другой пытаются вытащить ее из укрытия. Маргита Нойман послана остановить комедию. «Тигрица стрелой ворвалась в комнату с криком: “Если номер 52143 не выйдет, вы все получите Meldung. И окажетесь в газовой камере”».

Ципора выходит из своего убежища. Тигрица избивает ее, тащит вниз по лестнице и забрасывает в кабинет Самуэля. Когда медсестра подходит к ней, чтобы сделать укол, Ципора кричит: «Отстаньте от меня! Не трогайте меня!» Вмешался сам Самуэль: «Он попросил меня успокоиться и сесть. Затем он хотел положить свою руку на мою, но я не позволила».

Ципора миниатюрная и худая от истощения, но ничто не способно поколебать ее волю. Уроженка Польши, в 16 лет она вступила в фиктивный брак, чтобы иммигрировать в Палестину. Прожив восемь лет в кибуце, эта идеалистка решила присоединиться к тем, кто воевал за свободу Испании. Когда она приехала во Францию, война уже закончилась: страну контролировал Франко, а бригады отступали к Пиренеям[325]. В Париже Ципора стала сожительствовать с Вальдемаром Гутницем, румынским евреем, вступившим в Иностранный легион для борьбы с нацистами. Вальдемар был захвачен в плен, а Ципора, все еще не имея документов, обнаружила, что беременна. Она записывается на курсы Красного Креста, чтобы научиться лечить раненых. Однажды Ципора упала и оказалась в больнице. «Врачи не могли поставить диагноз. Роды стали ужасным испытанием: был разрыв промежности, а швы были наложены плохо; да и денег на молоко для ребенка не было». В этот момент Ципора встретила Еву Гольгевит, переживающую те же муки, с грудным сыном; муж Евы находился в шталаге[326]. Обе женщины стали членами MOI.

Сеть попросила Ципору собирать деньги и раздавать активистам талоны на питание и фальшивые документы в пяти округах Парижа. Два года она перемещалась по столице, ускользая от полиции. За месяц до ареста у Евы и Ципоры появилось нехорошее предчувствие, и они передали детей няне. В тюрьме Рокетт, перед посадкой на автобус до Дранси, Ципора набросала короткую записку: «Передайте моему ребенку, что его родители были евреями и погибли за Францию».

«Самуэль показал мне мой рентгеновский снимок. Он объяснил, что у меня было опущение матки[327] после родов и ему пришлось меня прооперировать, потому что если бы меня отправили в каменную команду, я бы не выбралась». Он невозмутимо спросил: «Что бы ты сделала на моем месте?» Ципора ответила: «Ты стар. Если бы я была тобой, вместо того, чтобы калечить прекрасных молодых девушек, я бы покончила с собой, приняв яд». Самуэль пробормотал – да, да. «Затем он внезапно наклонился ко мне и положил маску на лицо».

Когда Ципора очнулась, Самуэль стоял перед ней и шептал Виртсу: «Какая превосходная операция!» В то же время из 11-го блока донеслись выстрелы. Ципора Гутниц утверждает, что в тот день было казнено около сотни заключенных. А в это время девочки в десятом блоке, обезумев от ужаса, истекали кровью.

Обещания будущего

После саботажа Кулы Шуман больше не может облучать узниц. В блоке № 10 ни одна из женщин-врачей не подозревала о том, что произошла диверсия[328]. Не подозревал об этом и Шуман. Но