Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

этот эсэсовский врач, который соперничает с Клаубергом, решил проверить результаты его экспериментов. Он потребовал подвергнуть овариэктомии пять облученных гречанок. Шуман попросил Самуэля произвести эти операции[329]. Аделаид Отваль объясняет: «Удаление одного из яичников выполняют либо с использованием срединной лапаротомии, либо через горизонтальный надлобковый разрез – это делалось для того, чтобы продемонстрировать разные виды операций, хотя само вмешательство предполагает больший риск нагноения».

Выбор пал на номера Ализы Сарфати, Фортуни Бехар, Жермены Берахо, Голды Темин и Беллы Маллах. Ализа обратилась с вопросом к медсестре, и та ответила: «Мы собираемся разрезать вам живот». Расстроенная девочка-подросток наивно ответила: «Но зачем? Я же не беременна!», убежала и спряталась под кроватью. Шуман, ожидавший внизу, бросился по лестнице и ворвался в комнату, размахивая револьвером: «Ползи, как собака, или я буду стрелять!» Кто-то перевел эти ужасные слова Ализе, и она выползла из своего укрытия. «Я была в истерике, выла, как животное».

Этих девочек прооперировали в один и тот же день? Или на протяжении нескольких дней? Судя по словам Жермены Берахо, ее прооперировали в конце августа или начале сентября, поскольку «в операционной присутствовала доктор Фрида»[330].

Удаленные яичники помещают в бутылку с формалином и отправляют в стороннюю лабораторию.

Аделаид Отваль резюмирует: «Первые операции показали, что от облучения страдал в основном кишечник. Осознав свою ошибку, Шуман продолжил работу с меньшими дозами радиации. Встречались смертельные случаи, различные осложнения, обострение туберкулеза легких из-за отсутствия предварительного обследования, плеврит и нескончаемые нагноения».

Ализа Сарфати рассказывает: «Когда я очнулась, около кровати стоял доктор Самуэль. Он погладил меня по голове и сказал: “Если выживешь, вспоминай меня”». Ализа Сарфати родит двоих детей. Она не только никогда не забудет его, но и не прекратит попыток обелить имя старого гинеколога.

Из объяснений Ализы Сарфати становится ясно, что Самуэль провел овариэктомию при помощи горизонтального разреза живота. Швы снимают через неделю. Но кожа, обожженная рентгеном, не будет заживать. В рубец попадет инфекция, рана станет хронической и заполнится гноем. «В качестве повязки использовали туалетную бумагу, кожу скрепили английской булавкой».

Голда Темин[331] говорит в своих показаниях: «Мне сделали анестезию хлороформом. Я очнулась через два часа после операции. Не знаю, что со мной делали. Но доктор Самуэль сказал мне: “Если тебе удастся выжить, ты будешь как все остальные женщины, которых я прооперировал”. Он добавил, что разрезал и зашил обратно мой живот. Это все, что он мне сказал. Он заботился обо мне каждый день в течение трех месяцев».

Жермен Берахо – последняя из пяти прооперированных девушек: «Комната была полна офицеров СС в белых халатах, масках и перчатках. Я была накрыта простыней, за исключением гениталий. Мне сделали наркоз, но он оказался недостаточно сильным. Самуэль разрезал мне живот посередине. Мне наложили восемьдесят швов, шрам все еще видно. Когда я очнулась, гинеколог был рядом. Он сказал по-испански: «У тебя снова будут месячные. Но никому об этом не говори. Если у тебя родится сын, назови его моим именем». У Жермен Берахо будет четверо сыновей, и старшего она назовет Самуэлем.

Фофо Бехар, 18 лет, у которой будет четверо детей, пообещает то же самое. Мы ничего не узнаем про Беллу Маллах (41452), и вскоре поймем, почему.

В то время как Жермен Берахо оставалась в 10-м блоке, потому что у нее воспалился шрам, десять гречанок, все еще с трудом стоящих на ногах, были отправлены в Биркенау. Среди них Ализа Сарфати и Фофо Бехар. Все они начинают работать в команде по разбору каменных завалов.

Осенью Виртс потребовал задокументировать действия Самуэля фотографиями. Старик вынужден подчиниться. И портретисту блока № 26, Вильгельму Брассу[332], отвечающему за фотосъемку[333], который, вероятно, еще никогда не имел отношений с женщиной, остается только действовать в соответствии с приказом.

Фотограф предстает перед Самуэлем, который объясняет ему, что он должен сделать крупные планы. «Доктор Самуэль сказал мне, что Виртса, который занимался исследованием рака, интересовали белые пятна на матке» «И на глазах страдающего Брасса Самуэль погружает женщину в сон и извлекает матку, которую удерживает двумя щипцами».

Захваченный грандиозным проектом, который он намеревается создать, – «Женской клиникой» в Кёнигсберге, Клауберг все реже появляется в блоке. Но он полон решимости продолжить свои эксперименты. Поскольку он никому не доверяет – ни своим коллегам-врачам, которые могут украсть его драгоценную формулу, ни женщинам-врачам из заключенных, он обращается к Scharführer Бюннингу, поступившему в лагерь в качестве вспомогательного медицинского работника, который в своей гражданской жизни был брадобреем. Клауберг объясняет Бюннингу свой метод и поручает ему стерилизовать «подопытных кроликов».

Через сорок дней после прибытия в лагерь Генриетта де Йонг (56015), 25-летняя уроженка Амстердама, была отправлена в операционный зал Клауберга. «Они положили меня на стеклянную пластину в темной комнате. Меня держали две неопытные медсестры: одна – за голову, другая – за ноги. Человек, делавший мне уколы, был парикмахером, работавшим ассистентом профессора Клауберга, офицера СС из Берлина»[334].

Команда «плюющих»

В сентябре Славка Клейнова успевает спасти Еву Гольгевит, внеся ее в список доктора Мюнха, ассистента доктора Вебера. «Мне ввели в область груди нечто, от чего у меня поднялась температура. В месте, где мне сделали укол, кожа опухла и покраснела». Что это был за препарат? Ева не знает. Она знает только, что Клейнова работала под нажимом эсэсовцев, но определила границу, которую нельзя переступать. Когда она считала, что переливание крови опасно, проливала пробирку с кровью на пол или подменяла этикетки. «Многие женщины прошли через сотни процедур забора крови в разных случаях, – свидетельствует Генриетта де Йонг. – Каждый день в течение недели им откачивали небольшое количество крови. Эти женщины получали небольшую дополнительную порцию мяса».

Клейнова предложила Веберу провести эпидемиологическое исследование туберкулеза на основе анализа женской мокроты. Вебер согласился. Так появилась команда Spucke[335]. Клейнова составила список наиболее уязвимых пациенток, чтобы избавить их от рук Бюннинга. Теперь они принадлежали Веберу и были – до поры до времени – недоступны для Клауберга. Каждое утро мокроту с предосторожностями уносили офицеры СС в Райско. Этот дерзкий опыт мог привести Клейнову в 11-й блок. Но девушка понимала, что многие абсурдные вещи могут казаться эсэсовцам приемлемыми и уместными – до тех пор, пока они не имеют ничего общего с человечностью.

Время мужей

Когда конвой от 16 сентября из Вестерборка (Нидерланды) прибыл на пандус, заключенные в Освенциме узнали, что союзники вошли в Италию, и преисполнились надежд. Для 10-го блока были отобраны 100 женщин из конвоя, в том числе одна беременная, Марианна Барант, не знавшая о своем положении. Мужей женщин-врачей отправили в Освенцим.

Врачи СС изменили тактику.