Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Бревда обходит общие комнаты, внимательно осматривая женщин, обнаруживает раны гречанок. «После облучения на их животах образовались раны треугольной формы длиной пять сантиметров, с основанием восемь сантиметров; ожог был продолговатым».

Эдуард Виртс наконец-то появился и может встретиться с Алиной. Ей придется заменить Самуэля и проводить биопсию шейки матки. Ей удается хитрить. «Я уже осмотрела девушек этого блока». Виртс удивленно спрашивает: «Всех девушек?» Виртс поворачивается к Самуэлю и приказывает передать ключ от операционной Бревде, которая прерывает его: «Я не хирург, я не умею оперировать». Виртс делает вид, что не слышит. В конце концов она прислушается к голосу разума и выполнит приказы Виртса. А он громким голосом объявляет в коридоре охране СС, что Бревда теперь главный медицинский начальник в блоке. «Благодаря этому объявлению всякий раз, когда Aufseherinnen позволяли себе грубить мне, я напоминала, что по приказу Виртса я отвечаю за блок, и говорила, что доложу об их поведении главному врачу». Бревда говорит, что этого было достаточно, чтобы они изменили свой тон.

Поскольку голландки составляли самую многочисленную группу, врачи поселили их в одной комнате; отвечала за них голландский доктор Фрукье де Леу (55999)[341], 27-летняя уроженка Арнема. Славка Клейнова и Алина Бревда взяли на себя вторую общую комнату, в которой жили гречанки, француженки, немки и бельгийки.

Убийство доктора Самуэля

Самуэль, смирившись, отдает Алине Бревда ключ от операционной. Она вспоминает: «Он провел меня в комнату, закрыл дверь и сказал, что мое появление означает, что его жизни пришел конец». Он считал себя покойником, потому что ему были известны секреты нацистов.

Бревда молча слушает. Она знает, что не в ее силах чем-то ему помочь. И без сомнения, говорит она себе, ему пора уходить, его сотрудничество с нацистами длится уже слишком долго. Увидев, что он не получит никакой поддержки, Самуэль объясняет женщине, в чем именно заключалась его работа: «Он сообщил мне, что проводит исследования с применением кольпоскопа. С его помощью доктор брал клетки с шейки матки. Если он находил отклонения, делал иссечение шейки матки. Передо мной был потерянный старик».

Оказавшись в изоляции, без поддержки, Самуэль вел себя неосторожно. Он слишком много разговаривал. Многочисленные свидетели сообщают о таких случаях. Рене Крамер слышала, как он сказал немецкой матери, приехавшей навестить своего сына, часового в лагере: «Расскажите о том, что увидите!» Изумленная женщина уставилась на него. Нажаловалась ли она руководству лагеря? Это невозможно проверить. Но скорее всего, да.

Вызванный в качестве свидетеля на Франкфуртский процесс Эрвин Кюне (77133) заявил, что Самуэль рассказал немецким и австрийским заключенным из комнаты, в которой он жил, об экспериментах, проводившихся в блоке № 10. Судья с недоверием переспросил: «Вы утверждаете, что Самуэль открыто говорил об экспериментах в 10-м блоке?»

Одна из узниц 10-го блока утверждает, что Самуэль поведал ей: из женщин, отобранных этнологом Бегером, сделали «мумий». Дуня Уриссон, назначенная секретарем следователя Politische Abteilung Ганса Дрейзера, сообщает: «Самуэль пришел ко мне за разрешением написать дочери, живущей в Швейцарии, и получил его. Дрейзер спросил его, продвигаются ли эксперименты. “Да, – неосмотрительно ответил Самуэль. – Думаю, я смогу завершить их очень скоро”». После этого, по словам Дуни Уриссон, из Берлина был прислан немецкий врач. Он ознакомился с заключениями Самуэля и поставил в конце отчета свое имя, после чего исчез. Этот отчет ускорил конец Самюэля.

Однако теперь, когда он не отвечает за многочисленных заключенных, Самуэль опасается Германа Лангбейна, секретаря Виртса. Самуэль, который боится, что его предадут, не знает, что Лангбейн – один из лидеров лагерного Сопротивления. Нельзя не поразиться слепоте и одиночеству старика. За пять месяцев в лагере ему не удалось найти ни одного союзника.

Аделаид Отваль не доверяла ему и отказывалась помогать во время анестезии. Лангбейн подозревал его в превышении количества операций, установленных СС, и беспокоился, что тот выказывает «рвение». «Я осторожно указал ему на то, что заключенный, участвующий в экспериментах на людях, должен делать не больше необходимого». Самуэль стал защищаться, со словами, что знает, что он должен делать. Лэнгбейн утверждает, что сразу же сменил тему. «Из-за реакции старика я решил, что рискованно заговаривать об этом снова и более откровенно».

Виртс не спускает со старого доктора глаз. Лангбейн рассказывает, что однажды, когда он записывал письмо под диктовку эсэсовца, Виртс прервался, чтобы спросить его напрямик, что он думает о Самуэле. «Я не спешил с ответом, потому что каждый раз, когда Виртс спрашивал меня о заключенном, этого человека повышали до еще более важной должности». Лангбейн высказался сдержанно. К его удивлению, Виртс ответил, что он тоже невысокого мнения о Самуэле. «Затем он продолжил диктовать».

Самуэль предпринимает последнюю попытку: он пишет письмо Гиммлеру. Герман Лангбейн говорит: «Я прочитал это послание, потому что письма, написанные заключенными, должны были доставляться в канцелярию в незапечатанном виде. Доктор Самуэль умолял Гиммлера пощадить его дочь: 19-летняя Лизелотта была депортирована вместе с ним в Биркенау. В письме он напоминал свои заслуги в Первой мировой войне, что он был ранен на фронте и награжден. И просил освободить дочь в счет этих заслуг». Герман Лангбейн так завершает свой рассказ: «Через несколько дней доктор Самуэль исчез из лагеря и позже был объявлен мертвым». Эдуард де Винд более конкретен: «Однажды в четверг, когда я принес кастрюли с супом в блок № 10, обнаружил, что узницы находятся в состоянии паники». В записке его жены Фридель сообщалось, что в то утро Самуэль ушел со своей смены по приказу Виртса: «Ходят слухи, что его отправили в Биркенау, чтобы он отобрал новых “подопытных кроликов”. Но девочки уверены, что с ним случилось что-то плохое». Сигаар Соетендорп (63229), 23 года, родом из Амстердама, рассказывает: «Доктора Самуэля вывели двое эсэсовцев как раз в тот момент, когда он собирался оперировать мою подругу. Он так и не вернулся. Врачи СС сказали, что он был арестован за саботаж. Во время операций он делал лишь незначительные разрезы».

Оказавшись на скамье подсудимых в первый раз, Деринг заявил: «Самуэля убрали, потому что он был стар, бесполезен и весь покрыт экземой». Однако на суде в Лондоне в 1965 года Деринг озвучил другую версию: «Самуэль вел себя высокомерно, слишком много знал и спорил с другими врачами». По мнению Славки Клейновой, «доктор Самуэль был ликвидирован, потому что слишком много знал. Он никогда не отказывался делать операции». Ализа Сарфати вспоминает: «В конце концов немцы обнаружили, что Самуэль не выполнял приказов. Например, в моем случае он удалил яичник и