Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

экспериментов. Секреты врачей СС до сих пор не раскрыты. «Последняя операция Шумана состоялась три месяца назад. <…> Пациентки Шумана остаются калеками на всю жизнь. В настоящее время у профессора Клауберга сто семьдесят пять пациенток. Невозможно сказать наверняка, что он с ними делает. Все, что мы знаем: он впрыскивает одному ему известную жидкость в полость матки». Но выводы Клейновой о его работе проливают свет на положение дел[360]. Славка пишет: «Лаборатория Института гигиены определяет группы крови женщин и забирает больше крови у самых здоровых. Эта кровь затем используется для приготовления тестовой сыворотки, с помощью которой определяется группа крови[361]. За полгода было привлечено более ста пятидесяти доноров, а среднее количество собранной крови составляет от ста до ста пятидесяти кубических сантиметров. Женщины, у которых забирают кровь, получают дополнительный паек супа и порцию хлеба с колбасой. В настоящее время проводятся новые эксперименты: проверяют слюну на наличие агглютининов, используемых при определении групп крови. Отделением руководит доктор Мюнх. Подопытным делают внутрикожные инъекции растворенного стрептококкового токсина, чтобы затем проверить наличие признаков воспаления. Эти эксперименты не вызывают необратимых последствий».

Лагерь Биркенау, июль 1943 – май 1944

IX. Разделение женского лагеря

ИЮЛЬ – ДЕКАБРЬ 1943 ГОДА

Поезда приходят один за другим, выгружая все новых и новых узников. Освенцим-Биркенау превратился в огромный комплекс подлагерей, окруженных колючей проволокой, переполненный мужчинами и женщинами без детей и без родителей, которых преследует мысль о предстоящей кончине в газовой камере.

А эсэсовцы тем временем продолжали расширять Биркенау. В лагере BII, после цыганского отделения, появилось новое отделение: архитектурное бюро сдало в эксплуатацию секцию BIID, состоящую из тридцати блоков. Эсэсовцы решают переселить людей туда.

Примерно в середине июля руководители блоков получили приказ собрать своих заключенных и маршировать, блок за блоком, в новый лагерь. Они должны были миновать ограждения из колючей проволоки, пересечь пустую территорию протяженностью 800 и шириной 40 метров, которую каждое воскресенье выравнивали десятки команд, состоящие из гречанок, голландок, бельгиек и француженок, идущих плечом к плечу, локоть к локтю, с лицами, покрытыми пеплом. Одним приходилось отбрасывать с пути останки погибших, в то время как другие, запряженные в каменный каток, отвечали за утрамбовку дороги. Ханка Козица (27475) вспоминает: «Песок был таким белым. Я была поражена. Потом я нашла несколько костей. Мне объяснили, что это пепел из крематориев».

Теперь мужчин и женщин разделяет пропасть. До этого они имели возможность общаться через забор и помогать друг другу хлебом, обувью, лекарствами, перебрасывая их через проволоку. Теперь, для того чтобы увидеться друг с другом, приласкать друг друга хотя бы взглядом, нужно дождаться, пока колонны пересекутся по дороге на работу.

Мужской лагерь опустел; Мария Мандель заявляет Кате Зингер, что женский следует разделить на две части: трудоспособных заключенных переведут в BIB, бывший мужской. Лагерь BIA преобразуют в больницу и карантинный лагерь. Катя Зингер доносит информацию до врачей, медсестер и санитарок: им придется жить вместе с пациентками. Больница становится замкнутым пространством, потому что ворота, разделявшие мужской и женский лагеря, будут закрыты, за исключением воскресенья. Для узниц это новый удар. Они больше не смогут поддерживать отношения с друзьями и родными.

Женщины снова переезжают

Переводу женщин предшествует масштабная дезинфекция, блок за блоком. Депортированный из Дранси боец еврейского Сопротивления Маха Равин рассказывает: «Мужская команда пришла в наш лагерь и установила между блоками большие чаны с дезинфицирующей жидкостью <…>. Это было в июле 1943 года. В назначенный день, в 2 часа ночи, состоялся общий сбор. Нам пришлось нести к месту дезинфекции свои соломенные тюфяки и одеяла. Тысяча женщин тащила свои матрасы и одеяла, им приходилось до трех раз ходить туда-обратно. Затем, к нашему величайшему ужасу, нам пришлось полностью раздеться и свалить одежду в кучу, которую мы окунули в дезинфицирующий раствор. Мы были такими же голыми, как в тот день, когда появились на свет. Мы перестали стыдиться нацистов во время многочисленных сцен, в которых они обращались с нами как с подопытными. В наших глазах они больше не были людьми. Но в лагере находились заключенные-мужчины из дезинфекционной команды, и наша гордость была задета».

Затем женщины зашли в сауну. Пока их хрупкие тела подвергались жестокому воздействию обжигающего пара и ледяного душа, нацисты дезинфицировали их блок. В 5 часов вечера женщинам выдали мокрую одежду: рвение, с которой они ее забирали, не поддается описанию. Эсэсовцы приказали бросить одежду на крышу, чтобы просушить. В ту ночь узницы спали голыми на досках без одеял.

Ханка Шиллер никогда не забудет дату перемещения: «Мы переехали 20 июля, за день до моего дня рождения». «Переезд в бывший мужской лагерь проходил в два этапа», – объясняет Северина Шмаглевска. Команды, отвечающие за уборку и снабжение лагеря, начали с того, что забрали постельные принадлежности, одеяла и мешки с едой из кухни. Когда все было готово, колонны трудоспособных женщин промаршировали через большие ворота лагеря BIB. Через их новый лагерь проходила Lagerstrasse, и состоял он из 27 жилых блоков, морга, кухни, сауны и пяти уборных, расположенных вдоль левого забора.

Северина пишет: «… огромные березы, которые раньше виднелись издалека, теперь рядом». За этим березами скрыты крематории и пламя, вырывающееся из дымоходов. Женщина добавляет: «Старый мужской лагерь – это зеркальное отражение женского. Но если в лагере А только 25-й блок был окружен стенами, то в лагере B многие бараки были окружены мрачным кирпичным забором»[362]. Узниц распределили по блокам, сохраняя сегрегацию между еврейскими и нееврейскими женщинами, в то время как сотрудников бюро трудовых ресурсов направили в блок № 4.

Ханка Шиллер, блоковая бюро трудовых ресурсов

За несколько дней до переезда произошел важный инцидент. Вот что рассказывает Ханка Шиллер: «Бертль Вагнер, немку-блоковую бюро трудовых ресурсов, застала врасплох Aufseherin в тот момент, когда она передавала письмо своему любовнику, перешедшему из лагеря BIB в лагерь BIIB. Такое считалось непростительным. Ее отправили в штрафную команду». Требовалась срочная замена Бертль. Катя Зингер предложила Дрекслер и Мандель поставить на эту должность Ханку Шиллер. «Эти две эсэсовки никогда бы не назначили меня блоковой 4-го блока, – говорит Ханка. – Дрекслер ненавидела меня. Катя всегда была буфером между нами».

Катя Зингер предложила гениальный вариант. Полька Ханка Шиллер честна, обладает мягким и дипломатичным характером, но тут сработал фактор «национальности». Около 50 остающихся в живых узниц Равенсбрюка уже имеют работу. Они не рассматриваются. А если бы на должность была назначена еврейка, равновесие, царящее между общинами в бюро трудовых ресурсов, было бы разрушено. Польская еврейка