Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

число рабочих команд и места их расположения: количество трудоспособных женщин в Райско, “Канаде”, подлагере Харменсе, количество женщин в Stabsgebäude, в 10-м блоке Освенцима, отправленных в штрафную команду». Она также должна была строить кривые, которые бы информировали офис Эйхмана о том, сколько женщин приковано к постели, в связи с какой болезнью, поправилась ли узница или умерла.

Конфиденциальные данные об убийствах в газовых камерах предоставлял ей отдел Politische Abteilung. Ципи стала одной из немногих узниц, которые месяц за месяцем узнавали общее число живых женщин, а также тех, что умерли естественной смертью или были отравлены газом. Эта информация считалась секретной. Но она без колебаний раскрывает ее. «Благодаря этой статистике я была в курсе событий, происходивших в Биркенау и его подлагерях. Я снимала копию с каждого отчета и передавала эту секретную информацию тем, кому она могла пригодиться».

Лампа в «чертежном ателье» иногда горит до рассвета – непонятная аномалия в лагере, погруженном во тьму. Но эсэсовцы понимали всю сложность этих расчетов и разрешали так поступать. «Иногда я заканчивала свою “официальную” работу и снятие копии в шесть часов утра. Мандель хотела в конце каждого месяца отправлять в Берлин красивую диаграмму с восемнадцатью или двадцатью различными кривыми. И ей было все равно, когда, как и почему я так работаю».

Подруги Ципи не знают, чем она занимается. Блоковая Ханка Шиллер признается, что ничего не знала: «По сути, никто из нас не хотел ничего знать. Чем меньше мы информированы, тем было лучше».

В остальное время Ципи ходит по лагерю, раздавая регистрационные номера для вновь прибывших, и как чумы избегает Rapportführerin Дрекслер.

Как-то, идя по Lagerstrasse, она заметила беседующих Катю Зингер и Дрекслер. Ципи попыталась ускользнуть, но Дрекслер заметила ее. «Komm! Komm! [Подойди! Подойди!» – прокричала она ей. Ципи пришлось подчиниться. Она щелкнула каблуками, выкрикнула ритуальную фразу: «Заключенная 2286, к Вашим услугам». Дрекслер пристально смотрит на нее и пронзительно кричит: «У тебя слишком короткое платье. Я хочу, чтобы завтра ты надела более длинное, поняла?» Дрекслер поднимает руку, чтобы дать ей пощечину. «Я успела сделать шаг в сторону и убежать». «Только Кате Зингер удавалось успокоить Дрекслер», – утверждает Ханка Шиллер.

Пользуется ли Ципи привилегиями? Она повторяет, что питается лагерным супом и хлебом, что позволяет ей выживать, и иногда получает дополнительную еду из посылок умерших полек, как и другие узницы из бюро трудовых ресурсов. Она договаривается со своей лучшей подругой, ортодоксальной еврейкой, которая отказывается употреблять мясо, и обменивает свой хлеб на ее колбасу.

В конце июля 1943 года Мандель пропадает. Франца Хёсслера повышают до должности Schutz женского лагеря. Оба лагеря (трудовой и больничный) теперь находятся под его командованием. «Я не знаю, почему Мандель исчезла из лагеря на несколько недель», – говорит Ханка Шиллер. Хёсслер с важным видом обходит лагерь, заглядывая во все блоки, на кухню, в больницу, и требует, чтобы заключенные называли его «папа»[365].

Катя Зингер берется за три жизненно важные проблемы женского лагеря: воду, отопление и гигиену. Хёсслер не обращает внимания на проблему воды. Тем не менее, поскольку он гордится тем, что является специалистом по отоплению, приказывает оснастить все блоки печами – на что потребуется некоторое время – и разрешает бюро трудовых ресурсов увеличить численность команды по уборке лагерей на 50 девушек. Мальвина Герлих, которая состояла в этой команде, рассказывает, что женщины были вооружены железными прутами, на который они накалывали мусор, буквально заваливший весь лагерь.

Магду Хеллингер приговаривают к одиночному заключению

2 августа Магда Хеллингер, к своему большому удивлению, покинула лагерь Освенцим в сопровождении Aufseherin Ирмы Грезе[366], после того как следователь Вильгельм Богер назначил ей восьмидневное «одиночное заключение». И всю дорогу к месту заключения Магда твердила себе: «Если меня не запрут в 11-м блоке, я окажусь в штрафной команде». Она не знала, что с тех пор, как женщин перевели в лагерь BIB, для узниц появилась своя «черная дыра», подземелье, которое они именуют «бункером».

Станислава Рахвалова, секретарь «приемной» команды, поясняет: «Это подземелье находилось во 2-м блоке[367] лагеря BIB. Оно было выстроено из камня и имело 2 метра в высоту. В него умещались лишь два человека. Чтобы туда попасть, нужно было пролезть через отверстие на уровне земли, как в конуру. Внутри – кромешная тьма и нехватка воздуха, потому что входное отверстие закрывается заслонкой». По утверждению Рахваловой, длительность наказания зависела от серьезности проступка. «Самый короткий срок – четыре часа. <…> Перед тем как запустить узницу в камеру, надзирательница Элизабет Хассе могла даже облить ее ледяной водой».

Каждый вечер после окончания переклички Хеллингер приходится пробираться в это подземелье, похожее на саркофаг. По утрам, как только она выползает оттуда, ей приходится присутствовать на перекличке, а затем идти опорожнять уборные. Эта работа изнурительна для узницы, которая ночью хотя бы имела возможность спать, но смертельно опасна для женщины, которая не спала всю ночь, без воздуха и света, в крайнем страхе. Магда говорит, что ей помогали польские заключенные. «Они знали, что я защищала “подопытных кроликов” в блоке № 10, и выполняли эту работу за меня». Однако более чем вероятно, что это Катя Зингер договорилась с заключенными, чтобы освободить Хеллингер от этого занятия. «Польские ребята просили Катю поместить их жен и сестер в хорошие команды. Она ни в чем им не отказывала; всегда была приветлива и добра. И они оказывали ей определенные услуги», – рассказывает Ванда Мароссаньи. Точно известно, что Магда Хеллингер могла поспать и восстановить силы к вечерней перекличке. Пытка подземельем продолжалась восемь дней. «Затем Катя назначила меня на секретарскую работу».

Лагерь для больных

Маргита Швальбова, назначенная в лагерь BIA, превращенный в больницу, объясняет, как он был организован. «Блоки с 4-го по 30-й стали медицинскими отделениями. Вход располагался на месте лазарета, напротив блока № 28. Блоки не имели никаких отличительных знаков. Печь имелась только в 27-м». Врачи Вернер Роде, Йозеф Менгеле, Гельмут Феттер и Хайнц Тило[368] вызвали в свое бюро Lagerälteste Орли Райхерт, главного врача Эну Вайс и команду женщин-врачей. Им рассказали о новых отделениях: дизентерийном, инфекционных заболеваний, психических заболеваний, малой хирургии и хирургии. За каждой женщиной-врачом закрепили определенный блок, которым она заведовала совместно с блоковой: одна отвечала за лечение, другая – за порядок и дисциплину. По приказу врачей СС женщины-врачи начинали с того, что сортировали пациенток по типу болезней. Женщин заставляли вылезать из коек и помещали в соответствующую палату.

Но сначала их следовало вымыть. И это был хаос. Медсестра Анна Яхнина объясняет: «В июле 1943 года пациенток доставили к блоку, и они целый день лежали на