Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Теперь они раздают «подопытным» форму согласия на участие в медицинских экспериментах. Рене Крамер (62501), 22-летняя уроженка Кёльна, бежавшая в Амстердам, рассказывает: «Они спросили, у кого имеются золотые зубы, и выдали нам бланки согласия на эксперименты». Я подписала. Положение было ужасающим, но я хотела жить». Рене было 17 лет, когда она встретила 19-летнего Фрица Крамера, чрезвычайно красивого и богатого юношу. Молодые люди поженились в 1942 году. «Евреям все еще разрешалось сочетаться браком, но не в мэрии. На востоке Амстердама был расположен зоопарк, там стояло двухэтажное здание. Там мы и поженились».

Увидев Рене Крамер, доктор Самуэль, заикаясь, произнес: «Я не ожидал увидеть тебя здесь, дитя мое!» Двадцатью годами ранее, в Кёльне, Сэмюэль принимал роды у ее матери. «Роды проходили плохо. Самуэль сказал моему отцу: “Я могу спасти или мать, или ребенка!” Отец выбрал маму. Но Самуэлю удалось сохранить жизнь нам обеим».

Вскоре Рене понимает, что Фриц, ее муж, находится в том же лагере. «Окна были заколочены, но в них проглядывалась часть улицы. Фриц смотрел на наше окно. Он искал меня». Другие мужья тоже не отрывали глаз от досок, которыми были заколочены окна 10-го блока. Среди них был Макс Беньямин, известный кёльнский педиатр, и психиатр Эдуард де Винд (150822), который был потрясен, узнав, что его жена содержится в экспериментальном блоке[336]. Как им увидеться? Как им общаться друг с другом? Каким зверствам подвергались их жены?

Голландцы из различных конвоев Вестерборка быстро перегруппировались. Доктор де Леу, прибывший в августе, сообщил Эдуарду де Винду, что его жена, врач, находится в блоке № 10. «Профессор Самуэль обещал не забирать мою жену. Возможно, он сможет помочь вашей». Де Винд встречается с Самуэлем, «сутулым мужчиной со старомодным пенсне на носу» и с тревогой спрашивает его: «В Освенциме продолжаются эксперименты над женщинами?» Гинеколог отвечает, защищаясь: «Бывают эксперименты, которые крайне неприятны, возможно, даже вредны для женщин, в них участвующих, но те, что провожу я, сильно от них отличаются. Я беру образец ткани со слизистой оболочки шейки матки, которую затем изучаю под микроскопом <…>. Но я могу помочь вашей жене. Я внесу ее в свой список. Так она не окажется в чужих руках».

Самуэль держит свое слово. Фридель назначают медсестрой.

Женщины толпились у окон, мужчины стояли на Lagerstrasse. Де Винд даже встретится с Луи Михеелсом, переведенным из Буны в Освенцим и выглядывающим Иму ван Эссо[337]. Эти пары пойдут на любые уловки, чтобы поддержать друг друга. Женщины посылают мужьям хлеб, чтобы у них не было истощения; мужчины отправляют женам еду, чтобы они не голодали.

Узнав, что дежурные трижды в день подносят бочки с едой к дверям 10-го блока, Эдуард де Винд предлагает себя в добровольцы. Его предупреждают, что усилия напрасны: ему никогда не разрешат войти внутрь или приблизиться к жене. Но, одержимый мыслью об этой двери, к которой ни один заключенный не может подойти без значимого повода, де Винд готов на все, лишь бы снова увидеть Фридель и поговорить с ней. И ему удается передавать ей короткие сообщения, которых со временем становится все больше. Бетти Кана, чей муж находился в лагере, рассказывает: «Мы обнаружили, что среди мужчин существует своего рода соревнование, кто принесет нам еду. И нам удалось наладить с ними связь».

Из-за плохой погоды команда по сбору трав редко выходит на улицу. А когда женщины все же появляются, все вокруг словно электризуется. Одним взглядом пары пытаются сказать друг другу: «Не бойся, я люблю тебя, свобода близко». На протяжении нескольких месяцев де Винд довольствуется этими посланиями, пока однажды, оттолкнув охранника, не бросается по коридору, а затем вниз по лестнице. На полпути его ловят и избивают дубинкой. Де Винду удалось избежать отправки в штрафную команду благодаря защите капо, тронутых силой его любви.

Доктор Алина Бревда

Варшавянка Алина Бревда, 38 лет, родилась в семье стоматологов. Поступила на лингвистический факультет в Нанси из-за numerus clausus[338], наложенного на евреев в Польше. Вернувшись в Варшаву, она наконец добилась права изучать медицину и получила докторскую степень в июне 1930 года. После этого она год стажировалась в Париже, в акушерском отделении больницы Бретонно под руководством профессора Мецгера, и восемь месяцев в гинекологии у профессора Жан-Луи Фора. Затем Бревда вернулась в Варшаву и начала работать. После вторжения немцев в Польшу она оказалась в гетто, где вместе с матерью заботилась о своих соотечественниках. Мать Алины скончалась от тифа.

В апреле 1943 года Алину депортировали в Майданек, где эсэсовцы разрешили ей организовать медицинское отделение для узниц-евреек. Летом 1943-го эсэсовцы отправили туда из Освенцима 500 молодых гречанок. Бревда вспоминает: «Эсэсовцы сказали, что эти 14–18-летние девушки заразились малярией, и хотели использовать их в качестве “подопытных кроликов”, чтобы испытать на них новый вид лечения». Бревде удалось доказать, что эти заключенные больны тифом и могут заразить других узниц и эсэсовцев. Она сумела изолировать и вылечить их. «Многие умерли, но болезнь не распространилась». В Берлин был отправлен рапорт, в котором о ситуации сообщалось Виртсу. Эсэсовцы сообщили Алине, что ее вызывают в Освенцим. Но, предупрежденная гречанками о ситуации в Биркенау, Бревда согласилась на перевод лишь при определенных условиях: она не хотела, чтобы ей брили голову, и отказалась носить еврейский номер (треугольник). Ее требования были приняты. Алина прибыла в лагерь 21 сентября в сопровождении Oberaufseherin Майданека Эльзы Эрих[339]. «Сначала меня отправили в Биркенау, где не знали, что со мной делать. Прочитав документы, которые я везла с собой, эсэсовцы поняли, что я работаю на Виртса, но нужно было ждать его приказов, потому что он был в отъезде. И мне сказали, что меня отправят в 10-й блок».

«А что такое 10-й блок», – спросила Алина? Никто не захотел отвечать. Бревда (62761) идет к Аделаид Отваль, которая из предосторожности молчит. «Она сказала мне, что в Освенциме продолжаются гинекологические эксперименты, она не хочет там оставаться и не хочет говорить об этом, потому что боится». В конце концов одна из лаборанток согласилась кое-что нам рассказать. «Она сказала, что десятью месяцами ранее было отобрано определенное количество женщин с регулярными месячными. Их поместили в специальный блок Биркенау, а затем перевезли в Освенцим». Через два дня Бревда в сопровождении конвоя СС доставили в Освенцим. И как раз в тот момент, когда в 10-й блок привезли сотню евреек из Голландии, она слегла с пневмонией.

Болезнь продолжалась около десяти дней. Поправившись, Бревда наконец познакомилась с коллегами. Ей пришлось потрудиться, чтобы успокоить их подозрения, связанные с тем, что она поступила в 10-й блок с волосами и без треугольника с номером. «Я все объяснила Клейновой, которая поначалу относилась ко мне настороженно. Она рассказала мне, что женщин облучали