Бегство короля - Джорджетт Хейер

– А я, напротив, мечтаю, чтобы это продолжалось вечно! – заявила Джулиана, снимая плащ. – Я ни капельки не боюсь, милорд, и уверена, что добрая женщина совершенно не догадывается, кто мой жених.

Вскоре миссис Вейд принесла бутылку и четыре бокала из толстого стекла, которые она поставила на стол, предварительно протерев фартуком. Король откупорил бутылку и наполнил бокалы. А потом поднял свой бокал и сказал, обращаясь к Джулиане:

– За мою прелестную невесту!

– За мое черное сокровище! – ответила, хихикнув, Джулиана. – Как по-вашему, госпожа, я буду счастлива с Уиллом?

– Может быть, да, а может, и нет. Брак это не только четыре голых ноги в постели, голубка. Да-да! – Хозяйка гостиницы оглядела короля с головы до ног и добавила довольно мрачно: – Но одно могу сказать наверняка: девушка, связавшая свою жизнь с парнем, который так шныряет глазами по сторонам, не будет знать покоя.

– Увы, Уилл! – горестно вздохнула Джулиана, поймав руку короля и уткнувшись лбом в его плечо, чтобы скрыть смех.

– Но разве можно обвинять мои глаза в том, что они смотрят на вас? – воскликнул король, обращаясь к хозяйке гостиницы. – Ручаюсь, что я не первый, кто обратил на вас внимание!

Миссис Вейд залилась довольным, лукавым смехом, и ее телеса заколыхались.

– Полно, полно, хитрец!

Она выпила вина и наконец удалилась, к вящему облегчению Уилмота. Он подошел к окну и, слегка раздвинув занавески, выглянул на улицу. Луна только-только пошла на ущерб, однако ночь была облачной, и сквозь оконные стекла были видны лишь мрачные, расплывчатые тени. Шум волн, разбивавшихся о берег, был приглушен расстоянием, а вот ветер громко завывал, задувая за углы дома, и свистел под плохо пригнанной дверью. Уилмот боялся надвигающейся бури, и слова короля о том, что ветер не холодный, а освежающий и очень даже благоприятный, лишь частично развеяли его тревогу.

Карл привез из Трента колоду карт, и они с Джулианой затеяли игру. Однако Уилмот не пожелал составить им компанию и даже не согласился присесть к огню и немного передохнуть. Он не находил себе места, ему не давали покоя мысли о возможном провале всего предприятия. Уилмот метался по комнате и то на мгновение замирал у стола, глядя на игроков, то просил их помолчать и напряженно прислушивался к звукам, раздававшимся за стенами.

Его тревога постепенно передалась Джулиане. Один раз, когда она оторвалась от карт, ей показалось, что в щелку меж занавесок на нее смотрят чьи-то глаза. Джулиана вскрикнула от ужаса и уронила карты, но, когда Уилмот подбежал к окну и выглянул наружу, он никого не увидел.

– Без сомнения, то были очи Провидения! – провозгласил король. – Иди сюда, моя птичка. Это всего лишь шутки освещения.

Джулиана подобрала карты дрожащими руками:

– Да, наверное. И все же я готова поклясться, там что-то было!

– Сейчас я это проверю, – молвил Уилмот, плотно задергивая занавески. – Сир, прошу вас, оставайтесь на месте.

– Разумеется, останусь, что мне еще делать? – досадливо поморщился король.

Уилмот вышел из комнаты. Гостиница казалась вымершей. У подножия узкой лестницы горела лампа, но в обеденном зале было темно. Уилмот прислушался, однако услышав лишь вздохи и ворчание ветра, отворил дверь и вышел на улицу. Тучи закрывали луну, но все же света оказалось вполне достаточно, чтобы убедиться: на улице ни души. Уилмот постоял несколько секунд не шевелясь и огляделся. До него доносился только мерный шум прибоя; ветер дул сильно, однако угрозы шторма, которого он боялся, не было. Заметив, что ветер дует с суши, Уилмот немного успокоился. Он вернулся в гостиницу и уже был готов пройти к королю, но тут за его спиной треснула половица, и он резко повернул голову. Лампа светила тускло, и конец коридора тонул в темноте, однако Уилмот все же различил какое-то шевеление возле двери, которая вела во двор, к конюшне. Уилмот ринулся туда, инстинктивно схватившись за эфес шпаги.

– Кто здесь? – крикнул он.

Ему ответил угрюмый голос:

– Это я, господин. Кому тут еще быть в такое время?

Уилмот остановился и сурово молвил:

– Что это все означает? Почему ты крадешься по дому? Твое место в конюшне!

Конюх медленно вышел на свет. Он шел понурившись, но исподтишка поглядывал на милорда сквозь опущенные ресницы.

– Я не крадусь. Я пришел сказать вашей чести, что гнедой жеребец расковался.

– И за этим ты явился в полночь, приятель?

Конюх пробормотал, переминаясь с ноги на ногу:

– Госпожа… она сказала, что вы должны утром уехать. Но как вы уедете на неподкованной лошади?

– Когда мне понадобятся лошади, я тебя позову. Отправляйся в постель! Что за дом! Конюхи в такой час расхаживают, где им вздумается…

– Я никому ничего плохого не делаю, – угрюмо сказал конюх.

Он повернулся и неторопливо направился к двери, которая вела во двор.

Уилмот же вернулся в гостиную. Король с Джулианой уже перестали играть в карты, и Джулиана устроилась у огня, накинув на плечи плащ. Король, сидя за столом, лениво тасовал колоду. Он взглянул на вошедшего Уилмота и вопросительно поднял брови.

Уилмот сказал, понизив голос:

– На улице никого не было, но когда я вернулся в дом, то заметил конюха, торчавшего у двери «черного хода». Он принялся кормить меня баснями: дескать, явился сказать мне, что лошадь расковалась, но сдается мне, что мошенник подслушивал и подглядывал, сир, и я очень опасаюсь, как бы он не заподозрил, кто вы на самом деле. Я отослал его на конюшню, но не скрою, мне было бы веселее на душе, если бы я мог тотчас же увезти вас отсюда.

Джулиана подняла на них глаза и молвила, содрогнувшись:

– Мне страшно. Тут так темно, я слышу какие-то странные звуки.

– Это крысы, дорогая, – сказал король. – Который сейчас час, Гарри?

Уилмот достал часы и, открыв крышку, увидел, что стрелки показывают десять минут первого.

– Уже за полночь. Только бы ничего не случилось! Только бы Лимбри сдержал свое обещание! Уиндхэм уже должен был бы дать о себе знать.

– Терпение, терпение! – попытался успокоить его король.

Время тянулось мучительно долго. Уилмот то и дело поглядывал на часы, порой вставал к окну и, наклонив голову, прислушивался, не раздастся ли условный сигнал, потом замирал, облокотившись о каминную доску, и принимался постукивать ногой по каменным плитам пола. Король отодвинул от себя подальше колоду карт и снова наполнил бокалы вином из бутылки, стоявшей возле его локтя. Откинувшись на спинку стула, он вытянул ноги и, держа перед собой бокал, уставился невидящим взглядом в противоположную стену. Он не обращал внимания