Бегство короля - Джорджетт Хейер

королем. Но увидев, что странные посетители жаждут уединения, и услышав, что их лошади должны стоять оседланными всю ночь, конюх действительно заподозрил неладное. Вдруг хозяйка гостиницы приютила злодеев, которые бежали из Ворчестера, где недавно была страшная битва? Конюху показалось странным, что человек, одетый слугой, проводит ночь в одной гостиной со своим хозяином, но когда он заглянул в замочную скважину и увидел высокого, смуглого мужчину, развалившегося на стуле возле камина, то счел невероятным, что такой простой, жалкий и чернявый малый может оказаться королем. И все же его не оставляло некоторое беспокойство, поэтому конюх решил рассказать обо всем священнику. Однако под суровым взглядом экономки и при прозаическом свете дня ночная таинственность вдруг стала какой-то нереальной, и конюха охватили сомнения. Он вспомнил, что одну из лошадей надо подковать, и подумал, что, если хозяйка обнаружит его отсутствие, не видать ему награды как своих ушей… Поэтому конюх пробормотал, что вернется чуть погодя, и покинул дом священника.

Когда он явился в конюшню, миссис Вейд визгливо выбранила его и приказала немедленно отвести лошадь к кузнецу. Конюх попытался выведать у нее, кто же такие эти гости, однако хозяйка была с утра не в духе и велела ему не совать нос не в свое дело. Конюх повел коня милорда Уилмота к кузнецу, нисколько не сомневаясь, что до его возвращения странные посетители не уедут из гостиницы.

Кузница находилась на той же улице, чуть подальше. Кузнец по имени Хэммет чинил лемех плуга, но, услышав, что к нему привели подковать лошадь благородного господина, отложил лемех в сторону и приказал конюху ввести лошадь.

Окинув лошадь взглядом знатока, кузнец сразу определил, что перед ним породистый рысак, и спросил с некоторым любопытством:

– Похоже, у вас в «Голове королевы» благородные постояльцы?

– Не знаю, не знаю, – осторожно ответил кузнец.

– Это очень хороший конь.

– Да, верно.

Кузнец поднял копыто коня и внимательно рассмотрел подкову.

– Они приехали с севера, да? – поинтересовался он. Затем обошел вокруг лошади и осмотрел все остальные подковы. – Знаешь, что я тебе скажу про этого жеребца, приятель, – обратился он к кузнецу.

– Что?

– А то, что подковывали его в трех разных графствах, в том числе и в Ворчестершире.

Конюх потрясенно уставился на кузнеца. Взгляд его выражал тупое недоверие, однако подозрения забурлили в голове, словно кипящая вода в котле.

Он медленно произнес:

– Но как ты можешь это определить?

– Поверь мне, могу! – откликнулся кузнец, отходя в глубь кузницы. – По тому, как расположены гвозди, вот как!

– Значит, из Ворчестершира… – задумчиво повторил конюх. – И всех-то они чураются. А один из них такой здоровенный детина.

Хэммет принялся раздувать мехи.

– Да? – рассеянно откликнулся он.

Кузнец пару минут молча смотрел на него. Подозрения боролись в его душе с осторожностью и нежеланием выставлять себя на посмешище.

– Они говорят, что это слуга. Он вез в седле даму. Такой странный парень, волосы черные как смоль. А с ним толстый джентльмен… толстый и пузатый… Вот я и подумал… – Конюх осекся и нерешительно посмотрел на кузнеца.

Хэммет зажал подкову длинными щипцами и сунул ее в печь.

– Всех чураются, говоришь? – пробормотал он.

– Ага. Словно боятся, что их увидят. На здоровом парне простой серый камзол, без всякой отделки. А волосы коротко подстрижены, как у деревенского.

Кузнец повернул голову, и конюх увидел, что в его дотоле безразличном лице мелькнул проблеск понимания.

– Ты был вчера на ярмарке в Лайме? – спросил кузнец.

– Нет, я с таким сбродом не якшаюсь. На ярмарках всегда полно безбожников.

– Да, что верно – то верно, – кузнец умолк, снова отгородившись от мира своими мыслями.

Он принялся ударять молотом по раскалившейся докрасна подкове и поднял страшный шум, как бы желая положить конец этому разговору.

Время от времени кузнец и конюх исподтишка поглядывали друг на друга. У конюха вдруг зародилось новое подозрение. Он не пытался перекричать звон и грохот железа, а молчал, обеспокоенно дожидаясь, пока кузнец подкует лошадь. Потом заплатил ему за работу и повел лошадь обратно в гостиницу. У конюха возникло смутное предчувствие: ему казалось, он смог прочесть мысли Хэммета, ведь по глазам кузнеца было видно, что он захвачен мыслями об огромном вознаграждении. Когда же конюх обнаружил, что в гостинице остался лишь один из троих путешественников, у него оборвалось сердце. Он положил в карман брошенную ему монету и немедленно отправился испрашивать у хозяйки разрешения поехать в Лайм. Она поворчала, но, поскольку постояльцев в гостинице не было, в конце концов разрешила, сказав, что рада избавиться от такого лентяя.

А кузнец, еле дождавшись, пока конюх скроется из виду, помчался со всех ног к священнику. «Странный детина, волосы черные как смоль… здоровенный такой… подстриженный коротко, будто деревенский»… Обрывки фраз, мелькавшие в его памяти, привели кузнеца в алчное возбуждение. Накануне он слышал, как в Лайме глашатай читал объявление о награде. Эти слова до сих пор звучали у него в ушах: «Особые приметы: высокий, ростом два с лишним ярда, волосы темно-каштановые, почти черные и не очень длинные, ибо, насколько нам стало известно, после разгрома под Ворчестером он их обрезал…» Когда объявление наконец прикрепили к стене, кузнец по складам с трудом прочел его, хотя в то время не подозревал, что это может иметь к нему какое-то отношение. «Любому, кто задержит вышеупомянутого Карла Стюарта или окажет содействие в том, чтобы он предстал перед Государственным Советом, будет вручена награда в тысячу фунтов».

При мысли о таком огромном богатстве у кузнеца закружилась голова, и что-то болезненно стиснуло грудь, мешая дышать. Он еще прибавил шагу, идя в гору.

Кузнец добрался до дома священника как раз в тот момент, когда мистер Вестли завершил утренний молебен и смог принять его без промедления. Это был худощавый, остролицый фанатик. Он не увидел ничего абсурдного в рассказе кузнеца, а, напротив, выслушал его внимательно и вызвался немедленно отправиться с ним в гостиницу. Хэммет понимал, что ни о какой награде набожный священник не думает. Он бы с презрением отверг предложение даже прикоснуться к богатству, приобретенному ценой крови Карла Стюарта, однако «помешавшись», как выразился милорд Ньюкастл, на Библии, счел, что Господь избрал его своим орудием для свершения правосудия.

Двое мужчин торопливо устремились вниз по крутой мощеной улочке к гостинице, находившейся в самом ее конце.

Миссис Вейд встретила их на пороге и вежливо поздоровалась со священником. Когда она скользнула взглядом по кузнецу, он слегка отпрянул: хозяйка гостиницы была остра на язык, и он предпочитал с ней не связываться.

Вестли накинулся на нее, словно ураган.

– Так-так,