Принцесса Целльская - Виктория Холт

class="p">Это была радостная новость, ибо Филипп не мог представить себе места, где он хотел бы обосноваться больше, чем в Лондоне, а если Карл Юхан женится, это наверняка будет означать, что у них появится дом в этой стране.

— Она еще очень молода, — объяснил Карл Юхан.

— Моложе меня?

— Ха! Намного.

— Ты женишься на ребенке? Она очень красива?

— Я бы сказал, что нет. У нее рыжие волосы, и ее зовут Морковка. Но у нее есть чем это возместить. Она богатейшая наследница в Англии.

— Так тебе нужны ее деньги?

— Нет, не смотри на меня так строго, брат. Девушка мне нравится, и клянусь, я ей тоже нравлюсь. Она уже вдова.

Филипп уставился на брата.

— Это всё так неожиданно, — объяснил он. — Я не удивляюсь, что ты собираешься жениться на наследнице, но это должна быть красивая молодая женщина, а не рыжая девчонка, у которой уже был муж.

— Брак не был консумирован — она еще слишком нежного возраста. Мне придется сражаться за нее, ибо у меня есть соперники, но, полагаю, я — ее избранник.

— Несомненно, так и есть, — согласился Филипп, с нежностью улыбаясь брату.

— Ты не спросил ее имени. Что ж, я скажу тебе. Это леди Огл. Она вышла замуж за Генри Кавендиша, графа Огла, а до этого была леди Елизаветой Перси. Мне нужно завоевать расположение ее матери, вдовствующую графиню Нортумберлендскую, прежде чем я смогу надеяться заполучить девушку.

— У тебя получится, — заверил его Филипп. — Но зачем тебе ее состояние, когда ты и так богат?

— С моим состоянием и ее я стал бы самым богатым человеком в Англии. Весьма приятное отличие.

— Приведи ее ко мне.

— Дорогой Филипп, ты же не думаешь, что мне позволено разгуливать с ней по Лондону? Эту девушку охраняют, словно коронные драгоценности. Клянусь, она стоит столько же.

После этого Филипп каждый день ждал вестей о помолвке брата, но все вышло иначе. Однажды, когда брат взял его ко двору, он увидел Елизавету. В своем траурном одеянии, которое выглядело так странно на столь юной особе, она, казалось, симпатизировала Карлу Юхану, ибо глаза ее загорались при виде него, но вдовствующая графиня не выказывала одобрения.

Карл Юхан сказал Филиппу, что намерен официально просить руки леди Огл и что сам Король — который весьма благоволил ему — обещал поговорить с вдовствующей графиней от его имени.

— Это, — сказал он, — все решит. Она может устоять против меня, но не против Короля.

Весь следующий день Филипп ждал возвращения ликующего брата; но все обернулось совсем иначе. Когда Карл Юхан пришел к нему, он был в ярости. Вдовствующая графиня отвергла его и отказалась выдать за него дочь, заявив, что если леди Огл и выйдет замуж, то за англичанина, ибо иностранцев она не жалует. Так что даже заступничество Короля ему не помогло.

Филипп никогда не видел брата в таком гневе. Тот мерил шагами комнату, заявляя, что добьется и мести, и девушки. Елизавета хотела его; он клялся, что она сейчас рыдает по нему; а ему велели убраться и впредь не говорить с ней!

— Но Король... — вскричал Филипп. — Он прикажет вдовствующей графине позволить тебе обручиться с Елизаветой.

— Только не он. Он избегает всего неприятного. Он лишь пожмет плечами и откажется обсуждать этот вопрос. Он ненавидит любые хлопоты и первым скажет, что семье девушки решать, кому достанется она и ее состояние.

— Что же ты намерен делать?

— Я уезжаю из этой страны.

— Когда мы едем?

— Еду я. Я хочу, чтобы ты остался и поступил в Оксфорд. Я вернусь, но мне нужно время, чтобы все обдумать. Я не желаю возвращаться ко двору, где мне нанесли такое оскорбление.

— Значит, я должен остаться здесь один!

— Пока я не вернусь за тобой. Тебе здесь нравится. Дела у тебя идут хорошо. Лучших наставников, чем Хэнсон и Фубер, не сыскать нигде. Учись усердно, и скоро я вернусь к тебе.

Пытаться отговорить его было бесполезно; он собирался присоединиться к походу против мавров, и Филипп не мог сопровождать его туда, так что ему поневоле пришлось продолжить учебу и мечтать о дне, когда он станет настоящим солдатом и по собственной прихоти отправится навстречу приключениям. Чем усерднее он будет трудиться, тем скорее наступит это время.

Поэтому он попытался остепениться; он попрощался с братом и ежедневно посещал академию Фубера, где стал самым многообещающим учеником; а иногда днем бродил по колоритным улицам и время от времени заводил знакомства с какой-нибудь девицей.

— Не забывайте о воле вашего брата, — напоминал ему Хэнсон. — Сначала вы должны стать солдатом, а потом еще Оксфорд, и вы в невыгодном положении, будучи иностранцем.

Но в те месяцы в Лондоне Филипп не верил, что существуют препятствия, которые он не смог бы преодолеть.

Однажды Хэнсон вошел в комнату, где Филипп сидел за книгами, и было очевидно, что наставник взволнован.

— Такие новости! — воскликнул он. — Счастье, что Графа здесь нет, иначе он пошел бы перерезать кому-нибудь глотку.

— Что случилось? — с волнением спросил Филипп.

— Ну, при дворе есть некий Томас Тинн из Лонглита. Том Десять Тысяч — так его называют, потому что он имеет десять тысяч фунтов годового дохода; говорят, он один из богатейших людей при дворе и один из глупейших. Он друг герцога Монмута — собственного сына Короля, хоть и незаконнорожденного, но оттого не менее гордого, — и, говорят, затевает смуту.

— Ну и что с этим Тинном?

— Он только что женился. Все прошло очень тихо, но, похоже, это устроила мать невесты. За деньгами девушки охотилось слишком много народу, поэтому она хотела убедиться, что та достанется человеку с собственным состоянием.

— Уж не... леди Огл!

— Вы угадали с первого раза.

Филипп был ошеломлен.

— Но она предназначалась моему брату.

— Уже нет, сэр. Она жена Тома Десять Тысяч.

— Мой брат будет в ярости. Он был полон решимости заполучить ее.

— Тогда ему не следовало уезжать, оставляя путь свободным.

— Как вы думаете, он знает об этом?

— Едва ли — учитывая, где он находится.

— Возможно, мне стоит сообщить ему.

— Вам лучше держаться подальше от неприятностей, юный сэр. Что сделано, то сделано, и они теперь женаты. Никакие