Алиби не будет - Захар Бюзил оглы Абрамов

Глава V. Первые чекисты

Величественный, с окладистой бородой швейцар гостиницы «Метрополь» прошелся щеточкой по своей расшитой золотом ливрее, прислушался к далекому цокоту копыт и, подтолкнув неуклюжего паренька, встал в дверях.

— Едут. Становись за спиной, лапоть. Слушай да примечай. Да не боись ты, дурень. Место не пыльное, не строгое. Лет уже двадцать я тут. Всякого гостя норов знаю. И обхождение. Бог даст, и тебя в люди выведу, племяш.

— Льет, как из ведра. И чего людям дома не сидится? — тоскливо бормотал парень. — Ветрило свищет, аж в ушах гремит. И мазутом воняет.

— Ветер в Баку не диковина. Самая погодка для гостей. Ресторан, считай, уже полон. Ну, Санька, гляди. Сам господин Тагианосов приехали. Сергей Степаныч. Миллионщик. — Он распахнул дверь, поклонился, ловко помог гостю раздеться. — Видал? Персона. А за копейку подавится. Но ежели с дамой, раскошелится. Рот закрой, лапоть! Гукасов прибыл, Михаил Федорыч. Веселый господин. Есть с чего — промысла доходные. Милости просим, Михаил Федорыч. Стерлядь нынче свежая в ресторации — ваше любимое-с. — И шепотом за спину: — Кланяйся, дурак, чай спина не надломится. Позвольте мантильку-с дамы… Да, погодка неладная. Ждут вас, Михаил Федорыч. В высшем классе… — Он обернулся к племяннику, подмигнул. — А сейчас серьезу надо подпустить. Англицкая птица, господин Дэвис. Уф-ф, кажись, всех встретил. — Он запустил руку в карман, довольно крякнул. — Ишь, слетелись. Видно, почуяли что. Нынче в высшем классе важная персона. Сказывали, за новыми колодами целый день по городу рыскали. Преферанс будет. По большой игра пойдет. Сбегай, Саня, к буфетчику.

— Дядь, а что это пре-фе-ранс?

— А хрен его знает. Вроде дурачка, только долго и с хитростями разными. Ну, давай, дуй.

Он сунул в ладонь парнишке полтинник.

В это самое время в комфортабельном номере «Метрополя», ожидая хозяина, лениво перебирали французские журналы молодцеватый офицер без погон Жуков и бывший капитан «Ардагана» Ермаков — невысокий, с темными усами на белом, гладко выбритом лице.

В другой комнате у окна расположились дамы: миссис Дэвис, Татьяна Федоровна Жукова и Светлана Ермакова.

— Что случилось, дорогая? — Жукова удивленно смотрела на Светлану, отскочившую от окна.

— Взгляните на улицу!

Дамы с любопытством подошли к окну.

— Помилуйте, Светлана. Что вас так напугало? Ну, всадники. Человек в кожанке. Комиссар, наверно. А что… Вполне симпатичный. По-моему, благородного происхождения. Просто не понимаю вас, — Жукова повела густо напудренными плечами. — Впрочем мы переживаем такие дни… Нервы, дорогая.

Светлана приложила руки к горящим щекам.

— Этот человек преследует меня. Я знаю. Говорят, он бек, порвал с семьей, очень жесток.

— В наше время ничему не следует удивляться. — Жукова подсела к Светлане. — А почему вы думаете, что он вас преследует?

— В последние дни я заметила — он постоянно торчит под нашими окнами. Я сказала Александру Андреевичу. Он, вы знаете, ему все нипочем, говорит, что в нашем доме проживает их вождь Нариманов, и этот, в кожанке, охраняет его. А мне так тревожно… Вчера, когда я собиралась ехать в церковь, он вдруг вырос рядом, кивнул на фаэтон, спросил — чей экипаж? Я не ответила. Думаете, он отстал? Нет. Подошел совсем близко и вежливо так: «Вы живете в этом доме?» Я молчу. Он потребовал назвать имя. И я, представьте, назвала и имя, и фамилию. Извините, говорит, я вас спутал с другой. Вскочил на коня и ускакал. Спрашиваю извозчика — кто этот человек? О, барышня, говорит, это красный комиссар Исламбек Карабаглы.

— Что же дальше? — загорелась любопытством Жукова.

Миссис Дэвис, небрежно помахивая веером, слушала рассказ Ермаковой.

— В тот же вечер я рассказала об этом Александру Андреевичу. Но вы же знаете его… И потом, столько хлопот — у нас собираются знакомые папы, мужа. Приехал еще этот господин из Тифлиса, Джунковский.

— Милочка моя, вы напрасно тревожитесь. Простая случайность.

— Нет-нет, Татьяна Федоровна, я чувствую.

В разговор вмешалась, наконец, миссис Дэвис.

— Госпожа Ермакова, напрасно ви вольновать себья. Совьетская власть падьет, и ви будет спокойны…

— Ох, скорей бы! — вздохнула Светлана.

— Да-да, — англичанка кивнула в сторону большой комнаты.

Там заканчивалась партия в преферанс, за круглым столом утихали страсти.

— Господа! — Гость из Энзели отшвырнул карты. Это был ротмистр Джигитян, специальный посланник белогвардейского войскового подразделения, находящегося в Персии. — Вы, конечно, вольны решать судьбу вашего города и народа. Но наше время ограничено. Гостиница под контролем агентов Джапаридзе. Давайте о главном. Власть Советов агонизирует. У большевиков сейчас нет выбора. Скоро, очень скоро они вынуждены будут искать помощи. Придет время англичан. Мы должны спасти город от турецкого нашествия. Иначе дикая орда уничтожит христианское население. Решайте, господа!

— А каковы силы англичан? — недоверчиво спросил Тагианосов.

— А сколько вам нужно солдат, Сергей Степанович? Тысячу?

— Мало, господин Джигитян. Чтобы убедить людей в могуществе англичан, надо… — Он внушительно потряс кулаком.

— Не беспокойтесь, Сергей Степанович. Все будет. Важно вовремя убрать большевистских комиссаров. Обезглавить, так сказать. В городе установится военная диктатура. А это гарантия порядка.

— Господа, господа, — вмешался в разговор молчавший до сих пор Сако Саакян. — Сложные политические проблемы так не решаются. Генерал Денстервиль желает взять быка за рога. Взять чужими руками. Уверяю вас, ему плевать на бакинцев. Для него главное — коммерция! Нефть! Потому-то он не скупится на обещания. Пусть меня извинит господин Дэвис, но я человек деловой. Нам верят рядовые члены партий, солдаты, матросы — в этом наша сила. Если же мы их обманем… В общем, прежде, чем сказать «да», нужны гарантии, что британские части не будут вмешиваться в наши внутренние дела, в нашу политику. История знает множество примеров, когда Англия, оказывая помощь государствам, фактически их оккупировала.

— Этот гарантий ви получите, господин Саакьян, — поспешно заверил Дэвис.

— Что ж, — сказал Гукасов, — остается поверить джентльменскому слову господина Джигитяна… — Он покосился на закрытую дверь. — Я думаю, мы должны принять помощь англичан.

* * *

По декрету Баксовнаркома дома активных контрреволюционеров были конфискованы. Во дворце Тагиева на Горчаковской разместились Чрезвычайная следственная комиссия и контрразведка при НКВД. Исламбеку Карабаглы, уполномоченному контрразведки, выделили большую комнату. Первые дни он чувствовал себя неловко в кабинете с лепным потолком, где на стенах резвились златокрылые пухлые амуры, а мягкое бархатное кресло располагало к отдыху. Потом привык. Привык не слышать торжественного боя огромных часов, не замечать раскосых, подозрительных глаз Будды, скрытого за стеклом секретера.

Зазвонил телефон. Исламбек узнал голос Джапаридзе.

— Спускайся. Машина ждет нас. К Шаумяну.

Всю дорогу до гостиницы «Континенталь» Алеша молчал, хмуро поглядывая по сторонам. Когда подошли к кабинету, он остановился. Потом медленно, как бы преодолевая внутреннее сопротивление, толкнул дверь.

Степан Георгиевич писал.