Алиби не будет - Захар Бюзил оглы Абрамов

Духовой оркестр грянул торжественный марш. Бронепоезд остановился. На платформу соскочил адъютант командующего. Поклонившись, он замер, не сводя глаз с полковника, который медленно сходил по ступенькам.

В губернаторском дворце был устроен прием. За шашлыком и вином обсудили планы нового наступления на Баку. Захмелевший Вахтанг заверил «дорогих друзей», что большевики будут разбиты скорее, чем можно предполагать.

Глава II. Первые итоги

Мартовский контрреволюционный мятеж был серьезным испытанием. Будь у организаторов больше гибкости, трудно сказать, чем бы все кончилось. И сейчас еще положение оставалось напряженным. Мусаватисты бежали из Баку, но с севера двигались отряды Имама Гоцинского. Были взяты Петровск и Дербент, лава накатывалась на Баку. В Елизаветполе и Тифлисе вновь собирались с силами мусаватисты.

В самом Баку тоже было неспокойно. Дашнаки, эсеры и меньшевики снова начали травлю, утверждая, что бои в марте носили не классовый, а чисто национальный характер. В воздухе снова запахло гарью.

Нужны были решительные меры. Комитет революционной обороны разработал программу срочных действий. Комиссар мусульманской части города Мешади Азизбеков и его помощник Буниат Сардаров энергично взялись за наведение порядка. В их распоряжение выделили специальный летучий отряд.

Армянскому нацсовету и партии «Дашнакцутюн» было предложено расформировать национальные части и подчинить их Комитету революционной обороны.

Наиболее крупные капиталисты должны были выплатить налог — 50 миллионов рублей. Эти средства предназначались для организации Красной Армии и помощи бедствующим. Кое-кто, правда, пытался оказать сопротивление. Но арест Гукасова и Тагианосова отрезвил других. Были закрыты буржуазно-меньшевистские газеты, которые клеветали на Советскую власть. В Баку и его районах объявлена мобилизация.

Красная Гвардия и бойцы революционных отрядов разгромили банды Гоцинского под Хурдаланом. Вскоре были освобождены Дербент и Петровск.

Со всех концов Бакинской губернии, куда были командированы красные комиссары — партийцы и рабочие, поступали резолюции о признании Советской власти. Была отменена частная собственность.

Бакинская партийная конференция решила создать исполнительный орган Баксовдепа — Бакинский Совет народных комиссаров. В Баксовнарком были избраны вожди рабочего класса и трудового крестьянства Закавказья — Степан Шаумян, Мешади Азизбеков, Алеша Джапаридзе, Ваня Фиолетов, Нариман Нариманов и другие. С двадцать пятого апреля 1918 года начала свое легендарное шествие Бакинская коммуна…

Глава III. Гость

В маленькой комнатке, которую в казарме уважительно называли «кабинетом», Исламбек показался Ютте темной глыбой — кожанка распахнута, лицо хмурое, глубокие морщины в углах рта. Он сидел за столом, уперев лоб в сцепленные руки и слегка покачиваясь. Рядом с ним просматривал листовку политический комиссар Алигейдар Ширвани.

«Как боль баюкает, — подумала Ютта, остановившись на пороге. — Сильный. Почернел весь, седина появилась, а ни на час не позволил себе уйти от дел. И поэта не узнать. Не улыбается. Интересно, зачем я Исламбеку?»

— Вы меня вызывали, товарищ командир?

Глаза его медленно возвращались откуда-то издалека.

— А… Ютта. Да, вызывал. — Он поднялся, взял ее за руку, оглядел всю, будто впервые видел. — Ютта… Вот какая ты стала. Похудела. Выросла. Время бежит. Видишь, комиссар Ширвани, какая у нас Ютта?

— Еще бы. Настоящий боец. Стихи бы ей посвятить, да не время сейчас.

— Товарищ командир, — смутилась она. — Извините, в те дни…

— Не надо, Ютта. Не надо. Я вызвал тебя, чтобы поблагодарить за работу в боевых условиях под Хурдаланом, в Алятах, за баладжарский медпункт. Ширвани восхищался твоим мужеством. Как это у тебя получается: худющая такая, а раненых из-под огня вытаскивала? Тяжело?

— Тяжело, — вздохнула Ютта. — Если в беспамятстве. А так ничего.

Они стояли друг против друга, разделенные блестящим, как лезвие ножа, солнечным лучом. Каждый думал о том, что связывало их раньше и теперь ушло навсегда. «Хорошо, что не успела на похороны, не видела ее мертвой, — думала Ютта. — Пусть останется в памяти живой. Смотрю на него и жду, что вот вынырнет из-за его спины Миля — лукавый взгляд, коса на плече… Как она мне про ребенка рассказывала…»

— Она всегда говорила, — начал Исламбек подчеркнуто сухо, — что у тебя большие способности к музыке. А Ширвани говорит — искусство вечно. Вот и возвращайся домой. Играй на скрипке. Радуйся. Люби. Роди ребенка. Не место девушке на войне. Иди, Ютта… — Он вернулся к столу, механически открыл и закрыл ящик. — Музыка очень нужна людям. — И совсем тихо: — Эмилия всегда это говорила. Ну-ну, не навечно прощаемся. Иди.

Он козырнул ей и прошел мимо — подтянутый, с сухим блеском в упрямо не глядевших на Ютту глазах. Ширвани встал, поцеловал ей руку.

Через несколько минут она слушала Исламбека на плацу.

— Товарищи! Сегодня Первое Мая, праздник солидарности рабочих всех стран. Мы встречаем его в жестоких классовых боях. Никто не добудет нам победу, если мы сами этого не сделаем. Не обещаю вам легкой жизни, товарищи. Я хочу, чтобы вы поняли — чем сильнее мы хватаем за горло контрреволюцию, тем отчаяннее она сопротивляется. Поздравляю вас с Первомаем! От имени Совнаркома и Совдепа спасибо за службу.

— Ур-ра! — прогремело в ответ.

— Сейчас комиссар отряда Ширвани ознакомит вас с обстановкой.

— Товарищи воины! Друзья! Мы много сил отдали защите порядка в нашем революционном Баку. Сейчас, как известно, в городе создан Бакинский Совет народных комиссаров, который здесь, в Баку, представляет верховную власть — Совнарком Советской России. Какова наша программа? Главное: хлеб — народу, земля — крестьянам, отмена частной собственности, ликвидация безработицы. Мы будем бороться со спекулянтами, бандитами, ворами, за порядок в городе. Первейшая наша задача сейчас — разорвать вражеское кольцо, деть отпор дагестанским контрреволюционерам, бандам мусавата, окопавшимся в Елизаветполе, вражеским отрядам, пытающимся захватить Шемаху, Ленкорань, Сальяны…

Ширвани кончил. Бойцы дружным «ура» приветствовали организацию революционной власти в Баку. Снова заговорил Исламбек.

— Надеюсь, мы, как прежде, будем передовым отрядом по защите революции. Друзья! Товарищ Саак по вызову Ленина выехал в Россию. Наш отряд передан в распоряжение Народного комиссара по внутренним делам. Теперь мы Особый отряд НКВД по охране завоеваний пролетарской революции. Задача прежняя: бить контру, вылавливать диверсантов и шпионов, громить бандитов и спекулянтов… Думаю, ясно. А теперь, товарищи, проводим нашу сестру милосердия на отдых. Вольно. Разойдись.

Десятки рук подхватили Ютту, подняли, бережно усадили в повозку. У нее запершило в горле, перед глазами плыл туман. Она смотрела, не понимая, как растет перед ней гора подарков — прошлогодние яблоки, куски деревенского сыра, пестрые джурабки… Глотая слезы, она только кивала.

— Хватит, ребята, — крикнул Мешади Алескер и взмахнул кнутом. — А то реветь начнет. Поехали, дочка.

Повозка тронулась.

— Не плачь, ну не плачь, — твердил Мешади Алескер, сердито погоняя кобылу. — Прав командир — не место тебе здесь. Без того ему