Наш Дальний Восток (Три года в Уссурийском крае) - Давид Ильич Шрейдер

В виду этого, комиссия объявила конкурс на выработку типа подходящих для означенной цели судов, постановив выдавать премии в размере 150 руб. за проект лодки и по 300 руб. за проект судна, впрочем, только по сооружении их и надлежащем освидетельствовании, а также в зависимости от предварительного письменного соглашения. Премии эти должны выдаваться только в том случае, если судохозяин даст обязательство в своей команде иметь не менее ⅓ («в виду отсутствия русских матросов» ) русских.

Таким образом, даже это субсидированное каботажное судоходство будет, в сущности, даже не наполовину русским, и инородческий элемент будет по-прежнему играть первенствующую роль в «русском» каботаже, с той лишь разницей, что он будет покровительствуем как прямыми субсидиями, так и косвенным образом путем установленного в крае освобождения от необходимости платить в казну налог за порубку казенного корабельного леса, идущего для сооружения покровительствуемых судов и т. п. Это обстоятельство указывает, между прочим, и на истинные причины ничтожного развития в местных водах русского мелкого каботажа: очевидно, что не в отсутствии надлежащего типа каботажного судна коренится причина подавления русского каботажа инородческим, а все в той же малозаселенности нашей окраины и крайней недостаточности в ней русского элемента. И до тех пор, пока русская колонизация нашей окраины не достигнет значительных размеров, — край все не будет иметь возможности обходиться без помощи китайцев и корейцев, и никакие покровительства и «содействия» не возбудят русского каботажа там, где край живет и дышит китайцами и корейцами и где один русский отделен от другого сотнями верст пустынных степей и тысячами верст непроходимой, дремучей тайги.

Так смотрит на этот вопрос, по-видимому, и высшая администрация края. Когда на III-м Хабаровском съезде (в 1892/93 гг.) комиссия из «сведущих людей», обсуждавшая вопрос о русском каботаже, пришла к заключению о необходимости «вовсе воспретить китайский каботаж на линии Владивосток — Посьет», то на общем собрании съезда этот вопрос разрешен был покойным генерал-губернатором, бароном Корфом, в том смысле, что «решительное запрещение такого каботажа до тех пор, пока транспортировка судов не будет вполне и без задержек обеспечена русскими судами, является еще преждевременным».

В этом же смысле высказалась недавно и командированная (в 1896 году) комиссией при министерстве финансов экспедиция под начальством т. с. Забугина. Так, по свидетельству экспедиции, принимавшиеся до сих пор на дальнем востоке к развитию каботажа меры, в виде премий за судостроение, воспрещения иностранного каботажа, отпуска казенного леса на постройку судов и т. п., не приносят никаких результатов: суда, выстроенные на одном из владивостокских островов при помощи казны, сгнили в порте, не имея работы. По мнению тайного советника Забугина, единственным верным средством развить русский каботаж является создание грузов, чего можно достигнуть лишь разумным покровительством устройству на прочных основаниях прибрежных промыслов. Рыба, лес, железо, по свидетельству комиссии, изобилуют в прибрежных местностях нашей восточной окраины и могут дать умелым предпринимателям солидные выгоды, а большому количеству рук вполне обеспеченный заработок. По мнению комиссии, прежде всего следует сосредоточить внимание на развитии промыслов и поощрить предпринимателей не столько премиями и другими льготами, сколько установлением и неуклонным соблюдением такого порядка, при котором предприниматели без риска могли бы производить затраты на первоначальное обзаведение, окупаемые лишь в течении целого ряда лет, а также уничтожением несправедливых по существу и обременительных по способу взимания сборов, в виде отпускных пошлин. Когда явятся промышленники и вокруг них явятся поселения рабочих — явятся и грузы, и необходимость перевозки последних вызовет потребность в русском каботаже и сделает его выгодным без всяких премий. Во всяком случае, лишь когда будут русские грузы, тогда только сама жизнь укажет, нужны ли и в каком размере поощрительные меры для развития русского каботажа. Тогда же настанет очередь и для возбуждения вопроса о воспрещении каботажа иностранного, ибо ныне такое воспрещение может иметь своим последствием лишь совершенное прекращение сообщений между некоторыми пунктами побережья и лишение края даже тех немногих выгод, которые получаются ныне от эксплуатирования некоторых промыслов.

Меж тем, берег окончательно скрылся из виду, и «Новик», пользуясь своим благоприятным положением, прибавил ходу и, пыхтя и громыхая якорной цепью, на всех парах понесся вперед по направлению к Владивостоку, куда мы должны были прибыть под утро.

Вахтенный офицер и команда сразу повеселели: берег далеко, машина работает хорошо, руль в полной исправности и, стало быть, ни одной из тех неприятных и часто весьма прискорбных неожиданностей, которыми столь чревато плавание у берегов Уссурийского края, — нет в перспективе.

Впрочем, «Новик» идет хорошо ему известным путем и по основательно изученному им направлению («Новик» совершает уже несколько лет подряд еженедельные рейсы на линии Владивосток — Посьет) и, следовательно, может быть уверен в том, что никаких задержек и затруднений на своем пути он не встретит.

В этом отношении он находится в завидном и чуть ли не исключительном положении по сравнению со всеми теми судами, которым, по воле судеб, приходится совершать свои рейсы у берегов Уссурийского края, так как, вообще говоря, внешние условия плавания в наших восточных водах таковы, что — даже при всех прочих благоприятных условиях — судно, выходя из одного порта в другой, никогда не может быть уверено, во-первых, в том, что оно придет, именно, туда, куда оно держит свой путь, и, во-вторых, не может быть даже уверено в том, придет ли оно вообще куда-нибудь в более или менее непродолжительном времени: — статистика крушений, происходящих у наших восточных берегов, красноречиво подтверждает эти сомнения.

— Плавание по заливу Петра Великого и особенно по Северо-Японскому морю, — говорил мне один местный моряк, — можно зачастую уподобить плаванию по неизвестному морю, среди бесчисленных, неизвестных островов, на судне, руководимом командиром, у которого глаза, притом же, крепко завязаны. В таком предприятии, бесспорно, много отваги и риска, но еще больше опасностей, сомнения и неуверенности в целости своего «живота»...

Мой знакомый, несомненно, преувеличенно и, так сказать, гиперболически охарактеризовал неблагоприятность условий плавания у берегов нашей тихоокеанской окраины: в действительности, не каждый же день суда терпят крушения здесь. Тем не менее, в словах моряка не все — ложь. И это находит себе объяснение как в несовершенстве и в тех подчас крупных недостатках, которыми отличается местная картография и лоция, так и в недостаточном изучении местной гидрографии и гидрологии, на самом деле плохо обеспечивающем мореплаванию надлежащую безопасность и недостаточно