История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

администрации обрели путь к процветанию. Во-вторых, знай, что наш Бог с тебя спросит души всех погибших, если ты будешь [и далее] пренебрегать исправлением, насколько это соответствует твоим возможностям, этой великой мерзости. И пусть твоя светлость не игнорирует моих слов. Ибо мы указывает тебе на то, что явно не послужит к твоему преимуществу, потому что любим всех вас, как своих детей. Пришли к нам так скоро, как только возможно, нашего брата и соепископа Павла (нумидийский епископ, против которого было возбуждено дело о неподобающем поведении; его проступок, видимо, был весьма серьезен, т. к. Григорий неоднократно писал в Африку насчет того, чтоб Павел лично предстал перед его судом, не доверяя это дело главе Африканской церкви. – Е.С.), и чтобы никому не было дано возможности под любым предлогом оттягивать его приезд, чтобы мы, постигнув наиболее полно истину, были способны, с Божией помощью, подобрать подобающее “лечение”, которого заслуживает столь серьезное преступление».(Книга IV, послание 34).

«Геннадию, патрицию Африки.

Не сомневаемся, что твоя светлость помнит, как два года тому назад мы писали тебе насчет нашего брата и соепископа Павла, прося оказать ему всяческую поддержку в его желании прибыть к нам по поводу той беды, в которую он попал от преследований донатистов, чтобы, в конце концов, как мы были уведомлены, он не имел сил бороться с ними и мы могли бы, установив истину, дать ему совет с братской симпатией и вместе с ним рассудить, что следует предпринять против этого злокозненного самонадеянного сумасшествия. Однако вышеуказанный брат дал нам понять, что он не только ни от кого не получил вспомоществования [к путешествию], но различные помехи не позволили ему прибыть в безопасности в Римский град. Когда же мы имели случай огласить ему твое послание, он сказал, что он страдал не от злой воли некоторых людей за то, что притеснял донатистов, но предпочел заявить, что он находится в немилости у многих за свою защиту католической веры; кроме того, он рассказал мне много и иных вещей, которые, поскольку сейчас неподходящее время для их упоминания, мы почли за благо держать при себе. Поскольку, однако, стоящий перед нами вопрос не относится к земным делам, но касается здравия душ, а твои утверждения и его не согласуются, мы не можем ничего определенного ни сказать в ответ (Павлу), ни установить истины, тем паче что, получив письма твоей светлости, мы пребывали в немощи болезни. Но, когда Бог Вседержитель, если Ему будет угодно, вернет нам прежнее здоровье, мы должным расследованием установим истину. И сообразно с тем, что мы узнаем, мы и уладим дело, по милости Божией, так что не только заблудшие души исцелятся, в чем ты и сам наверняка заинтересован, но и владения тех, кто поддерживают правую веру, благодаря защищающей благодати нашего Искупителя, будут за ними сохранены. Но что касается ранее поименованного епископа, о котором ты пишешь, что он отлучен [церковного] общения, мы, конечно, изумлены весьма, узнав об этом из письма твоей светлости, а не его примаса».

(Книга VI, послание 63).

«Иннокентию, префекту Африки.

Яркое красноречие твоей светлости, изысканно приправленное медом, [источаемым] сердцем, столь наполнило вкусом самые глубины нашей души и оживило нас любовью к нему, что и то, что ты пишешь, звучит сладко, и то, что ты делаешь, имеет приятный вкус; это – не без доброй причины, ибо тот, кто имеет хорошее образование, истинно велик, без пристрастия. Итак, как мы поняли, ты препоясался на должность префекта, и печаль перемешивается у нас с радостью. Ибо, с одной стороны, мы радуемся возвышению нашего столь милого сына, но опечалены, с другой, ибо действительно чувствуем по нашему печальному опыту, сколь тяжкое бремя – занимать высокий пост в смутные времена. Что ж, надлежит испытать все боли, для того чтоб затруднительные обстоятельства стали поводом для награды. Ибо, как ты знаешь, колосья пробиваются из-под земли, усеянной сорняками, а роза расцветает средь шипов. Пока есть у тебя время для сева, не медли сеять зерна добрых дел, чтоб в день урожая ты смог унести домой преисполненные горсти радости и от доброй службы во временном звании перейти к вечной славе. Зная, какие труды ты перенес, снаряжая быстрые суда, мы облегчим твое беспокойство желанными вестями, ибо сообщаем тебе, что, по милости Божией, мы сговорились об условиях заключения мира с королем лангобардов (Агилульфом. – Е.С.) до месяца марта наступающего четвертого индиктиона. Будет ли он соблюдаться – сказать сложно, так как поговаривают, что король этот уже умер (известие было ложным, Агилульф жил до 616 г. – Е.С.), хотя это еще наверняка не известно. Мы сделали с Анамундарием то, о чем ты нас просил, и надеемся, результат совпадает с нашим желанием; ибо, насколько это нас касается, мы никогда не отказываем в помощи обиженным. Что касается твоего пожелания получить книгу толкований на святого Иова (сочинение папы Григория. – Е.С.), то мы весьма обрадованы твоим искренним желанием; поскольку мы видим, что твоя светлость искренне желает и того, что может предотвратить тебя от того, чтобы совсем выйти из себя, и успокоить твое сердце, расстроенное от постоянных забот. Но если желаешь насытиться изысканной пищей, почитай работы Блаженного Августина, твоего земляка, и тебе не потребуется наша солома в сравнении с этой прекрасной пшеницей. Затем мы узнали от нашего хартуллария Иллария, какое покровительство и доброту он испытал от твоей светлости [при защите интересов] бедняков Святого Петра, князя апостолов, который любит тебя. По этому поводу, возвращая тебе твою же преизобильную благодарность, мы призываем милость Вседержителя Бога, дабы Он защитил тебя Своей милостью и не позволил ни злым людям одолеть тебя извне, ни злым духам – изнутри, но чтобы Он по милости Своей так направил деяния твои в страхе Своем, чтобы Он так же, как прославил тебя среди людей, так и по прошествии твоей долгой жизни причислил бы тебя к лику святых Своих».

(Книга Х, послание 37).

«Всем епископам собора в Бизацене.

Хотя похвально и благоразумно оказывать должное уважение и честь вышестоящим, однако праведно и в страхе Божием есть, когда что-то в них подлежит исправлению, не замалчивать это под любым предлогом, иначе болезнь овладеет всем телом (не дай Бог!) и недуг головы уже не излечить. Изрядное время назад нам доложили некоторые вещи касательно брата нашего Кременция, вашего примаса, пронзившие мое сердце немалой скорбью. Но под давлением разных неприятностей, особенно [учитывая] рыскающих вокруг нас врагов (т. е. лангобардов. – Е.С.), у нас не было времени исследовать это дело. Но, поскольку оно столь серьезно, что ни в коем случае