История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

византиец Юлиан, комит крепости Септем – последнего владения Византии в Африке. Иногда именно его называют последним африканским экзархом (под его властью, кроме этой крепости, находились несколько испанских городов, Сардиния[188] и Балеарские острова; возможно, какие-то оставшиеся клочки мавританских земель). Ища спасения от арабских орд, Юлиан присягнул королю вестготов Родериху (правил в 709–711 гг., у арабов именовался Лузрик), однако тот оскорбил его: «Иулиан послал к Лузрику, владетелю ал-Андалуса, свою дочь, чтобы он ее воспитал и обучил, а тот сделал ее беременной. Это дошло до Иулиана, и он воскликнул: “Я не вижу для него наказания и воздаяния, кроме как привести на него арабов!” Он послал к Тарику: “Я приведу тебя в ал-Андалус!” – и так и сделал; но это, как говорится, совсем другая история, память о которой хранит современное название Гибралтар – от арабского “Джабал Тарик”, что значит “Гора Тарика”».

Что же касается бывшей Византийской Африки, то остается сказать немногое. Так или иначе, к истории завоевания Магриба причастны: Абу 'Абд ар-Рахман ал-Хубулли, большой ученый и учитель ислама, при завоевании Ифрикии был направлен туда распространять ислам правителем Египта 'Абд ал-'Азизом; 'Улай б. Рабах ал-Лахми, также учитель ислама и воин; административный деятель и воин, эмир Триполи Рувайфи' б. Салит ал-Ансари; ученый и авторитетный учитель ислама, сын самого халифа Умара 'Абдаллах б. 'Умар б. ал-Хаттаб; ученый муж и, возможно, асхаб (сподвижник пророка Мухаммеда) [189] Суфйан б. Вахб ал-Халуани управлял Ифрикией при 'Абд ал-'Азизе; погиб в Ифрикии известный асхаб Ал-Харис б. Хубаййиб б. Сухам; также погиб там Лабид б. 'Укба, славный своей лошадью ал-Хаттар, ставшей прародительницей многих замечательных коней; воевал там другой асхаб Халид б. Сабит; правил ею в начала II века хиджры Ибн ал-Хабхаб 'Абдаллах – бывший 'амил Египта, вызвавший там против себя бунт из-за увеличения налогов; эмир Египта 'Абдаллах б. Са'д ходил подом на Ифрикию. В административном подчинении она поначалу находилась у Египта, но затем халифы сами стали назначать туда наместников, не зависимых от Египта; позднее, по завоевании Византийской Африки, арабы перестали быть такими веротерпимыми, как поначалу: христианам было приказано перейти в ислам или переселиться. Тысячи беженцев потянулись в Византию и на острова. Впрочем, о каком-то резком, разовом искоренении христианства в Магрибе говорить не приходится, на это ушло порядка 6–7 веков, хотя статистика, конечно, сурова: в Византийской Африке насчитывалось несколько сотен епископов, в начале VIII в. их осталось не более 40. Однако латинский язык еще не угас, и в XI в. римская курия именно на нем обращалась к христианским епископам Ифрикии (подразумевалось, значит, что там его еще знали), численность которых уже составляла 5 человек при папе Льве IX (1002–1054 гг., на кафедре с 1049 г.) и только 2 в том же веке при Григории VII (ок. 1020–1085, на кафедре с 1073 г.).

Ш.-А. Жюльен пишет: «Как бы, впрочем, малы ни были эти общины, они сохраняли все свои дрязги. В конце IX века их лихорадила какая-то неизвестная схизма. В 1053 году при Льве IX епископ Гумми (Махдия) оспаривал первенство у епископа Карфагенского. Наконец, в 1073 году по почину самих христиан местный государь занялся делом епископа Карфагенского Кириакоса, который вследствие этого разбирательства был побит палками. Христиане, несомненно, хотели заставить Кириакоса назначить епископа в Тунис, в нарушение канонических правил. Счастливое происшествие с точки зрения историка, так как без него мы бы совсем ничего не знали о последних христианских общинах в Африке, но столь же печальное свидетельство их окончательного упадка. И в самом деле близился их последний час. Ислам был склонен проявлять терпимость, поскольку этот либерализм был на руку казначейству. Однако вмешательство пизанцев и короля Сицилии в дела Берберии должно было пробудить дремавший фанатизм. Этому помогло альмохадское завоевание, напомнив магрибинцам суровые требования веры, и при Абд аль-Мумине последним христианам пришлось выбирать между обращением в ислам и смертью».

Берберы, как мы имели случай отметить ранее, становились мусульманами только для вида из-за каких-то внешних явлений – разгрома или выгоды, после чего легко обращались к своим верованиям. Так что оптимистическая запись Абд ар-Рахмана ибн Абд ал-Хакама, относящаяся, по его датировке, к августу 718 г., конечно, не соответствовала положению дел: «Мухаммад б. Йазид был отставлен, и вместо него был поставлен правителем Исма'ил б. 'Убайдаллах в мухарраме 100 г. – ведать военными делами, хараджем и садакой. Его образ действий был прекрасен – в его области тогда не осталось ни одного бербера, не принявшего ислам».

Кайруан. Вид на Главную мечеть. Фото начала XX в.

Если верить тому же ал-Хакаму, египетские копты массово переходили в ислам, буквально всем народом. И это мягко сказано, многие из них доселе исповедуют монофизитское христианство. Но не в этом суть. Отныне Африка для Византии перестала быть имперской житницей, но сделалась постоянной угрозой. Например, в 827 г. кайруанский эмир не отказал в помощи византийскому флотоводцу Евфимию – его сместили с поста за то, что ему приглянулась одна монашка, и тот, восстав, пригласил арабов в подмогу на Сицилию. Евфимий скоро погиб, однако прибывшие на 100 судах арабы создали проблему, которую христиане решали половину столетия.

Кайруан, священный город, и стал столицей исламского Магриба. Роскошные римские города, пришедшие в упадок, стали всего лишь неисчерпаемой каменоломней, и арабы, как трудолюбивые муравьи, растаскивали их постройки для собственных строительных нужд: во всех древних мечетях Северной Африки, включая, конечно, и кайруанскую, можно найти римские и византийские капители, колонны и иной повторно использованный стройматериал. Карфаген начали разбирать предположительно сразу после завоевания (ал-Хакам свидетельствует о чем-то подобном, происходящем в Александрии, когда какой-то араб просил у властителя 4 античные колонны, чтоб поставить их вокруг своего фонтана). Однако особенный масштаб уничтожение Карфагена приняло после смерти в Тунисе французского короля-крестоносца Людовика IX Святого (1214–1270 гг., правил с 1226 г.). Высадившись на североафриканском берегу, король стал лагерем на месте бывшего Карфагена, генуэзцы сумели занять его укрепления, и крестоносцы использовали руины и еще уцелевшие здания и как свое жилье, и как пункты для отпора врагам. Однако враг получил в союзники не только солнце и жару, но и болезни, выкашивавшие ряды христиан. Построенный колонизировавшими Тунис французами в XIX в. собор Св. Людовика на холме Бирса вроде как отмечает то самое место, где умер французский король. После его смерти Крестовый поход очень быстро свернулся, но мусульмане, памятуя о той «услуге», что Карфаген оказал христианам, весьма оперативно пустили его «на камни». В итоге блистательный римско-византийский Карфаген практически исчез с лица земли, как и его пунический предшественник. А ведь еще в IV в. позднеримский поэт и