Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

местный антифашистский комитет предупредили об их прибытии. Во главе с Жозепом Банке-и-Марти из Partit Socialista Unificat de Catalunya (PSUC, Объединенная социалистическая партия Каталонии)[799] коммунисты, социалисты и даже анархисты договорились действовать сообща. По приезде сам Фрескет первым делом отправился в штаб-квартиру комитета и сказал Банке, что его колонна прибыла для проведения зачистки фашистов. Пока Банке говорил ему, что его услуги не требуются, один из лейтенантов сообщил Фрескету, что их колонну на главной площади города, La Plaça de Prim (площадь Прима), окружили местные ополченцы. «Бригада смерти» была вынуждена уехать, и расправы как в Гандесе и Фальсете не состоялись. В итоге в конце октября 1936 года CNT пресекла деятельность Фрескета, поскольку она наносила урон репутации организации. К тому времени автобус убийц Фрескета казнил около 300 человек[800]. Как отмечал Жозеп Мария Планес в статьях, за которые его убили, было трудно отличить идеалистический революционный пыл от простой преступности. Контрольные патрули по всей Каталонии также приносили CNT дурную славу, но с этим мало что делалось именно потому, что ими руководил Аурелио Фернандес, очень высокопоставленная фигура в движении.

Под его общим контролем Центральный патрульный комитет управлялся генеральным секретарем, еще одним членом FAI, Жозепом Азенсом Джиолем. Азенс, которому помогал Дионис Эролес-и-Батльо, отдавал приказы о проведении расследований и задержаний. До своего роспуска после майских событий 1937 года патрули несли исключительную ответственность за уничтожение проповстанческих элементов в тылу. За этой функцией скрывались преступления, которые печально известная группа под названием «Парни Эролеса» совершали ради личной выгоды, мести или на почве классовой ненависти. Было и несколько патрулей, контролировавшихся другими партиями, например PSUC, создавшей их в отеле «Колон». Кроме того, существовало множество совершенно отдельных автономных групп с собственными частными тюрьмами, или checas. Фернандес, Азенс и Эролес не стеснялись привлекать криминальные элементы, считая их жертвами буржуазного общества. Вместе они руководили целой системой организации террора по всей Каталонии. Утверждается, что Аурелио Фернандес и один из его ближайших соратников, Висенте Жиль «Портела», были виновны в сексуальных преступлениях. Другая зловещая фигура FAI, Мануэль Эскорса дель Валь, глава контрразведки CNT-FAI, использовал свои подразделения для устранения всех предполагаемых врагов движения[801].

Так называемый Следственный комитет Эскорсы был создан в августе. Изображение революционного терроризма в правой прессе по всей Европе, а также протесты дипломатов привели к тому, что правительство Мадрида, Женералитет и Центральный комитет антифашистского ополчения потребовали прекратить «беспорядки». Руководство CNT опасалось, что жалобы на беспорядки могут стать механизмом для побуждения к возвращению старых государственных структур, и изначально создало комитет Эскорсы для расследования эксцессов. Гарсия Оливер назвал парализованного Эскорса, работавшего в инвалидной коляске, к которой он был прикован, «этим жалким калекой, моральным и физическим». Секретарь ЦКАО и впоследствии руководитель отдела прессы и пропаганды Женералитета Жауме Миравитлес вспоминал о нем как о «непримиримом и неподкупном Робеспьере FAI». Напротив, коллега Миравитлеса, Жоан Понс Гарланди, считал Эскорсу «главой неконтролируемых элементов FAI». Анархистка Федерика Монтсен, позднее ставшая первой в истории Испании женщиной-министром, назвала Эскорсу Феликсом Дзержинским испанской революции. Жестокость его методов вызывала у нее «значительное беспокойство, если не сказать страдание». В своем кабинете на последнем этаже штаб-квартиры CNT на улице Виа-Лаэтана он использовал огромную картотеку для преследования правых и преступников из числа анархистов[802].

Примером ранней работы Эскорсы стало дело Жозепа Гардениеса Сабате, печально известного бандита, жестокого и неуправляемого. Он не был амнистирован после прихода к власти Народного фронта, но 19 июля его освободили вместе с другими обычными преступниками. С группой своих товарищей он стал «экспроприатором» FAI, виновным в убийствах и грабежах. Уже 30 июля CNT-FAI выступила с заявлением о том, что все, кто будет проводить несанкционированные обыски в домах и совершать действия, компрометирующие новый революционный порядок, будут расстреляны. Через несколько дней после этого, 3 августа, Гардениеса и некоторых членов его банды задержали и казнили без суда и следствия. Это вызвало возмущение в определенных секторах анархо-синдикалистского движения[803].

Гардениес являлся культовой фигурой в движении, приобретя имя в период неограниченного гангстеризма с 1918 по 1923 год. Он был одним из самых видных так называемых людей действия, специализировавшихся на сборе средств путем вооруженного ограбления. Гардениес был убежденным и идейным анархистом, за свои деяния занесенным барселонскими работодателями в черный список. Во время диктатуры Примо де Риверы его сослали, затем посадили в тюрьму, но в апреле 1931 года в честь установления Второй республики выпустили по амнистии, и вскоре он вернулся к грабежам. Некоторые товарищи сочли поведение Гардениеса слишком экстремистским, и его исключили из движения. После освобождения из тюрьмы он вступил в ряды Контрольных патрулей и вскоре вернулся к старым привычкам, предположительно украв драгоценности из одного дома, в котором проходил обыск.

Казнь Гардениеса стала ответом руководства CNT-FAI на требования прекратить революционный терроризм. Его казнила группа во главе с Мануэлем Эскорсой, выбросив тело на окраине Барселоны. Ходили слухи, что Гардениес боролся до последнего и несколько его ногтей остались в машине, которая отвезла его в его последнее путешествие[804]. Мадридский анархист Фелипе Сандоваль, известный жестокий убийца, так описывал Эскорсу франкистам, допрашивавшим его: «Извращенная личность, физическое и моральное чудовище, человек, чьи методы вызывали у меня отвращение»[805].

Деятельность Эскорсы никак не успокоила сторонников умеренных взглядов, встревоженных зверствами анархистов. Усилия Женералитета по спасению жизней оказались более эффективными. Католикам, бизнесменам, правым, представителям среднего класса и духовенству были выданы охранные свидетельства. Более 10 000 правых получили паспорта для посадки на иностранные суда в порту Барселоны. Людям, чьи настоящие данные могли подвергнуть их опасности, выдавались паспорта на вымышленные имена. В 1939 году правительство Франции сообщило, что в ходе гражданской войны его консульство в Барселоне при содействии Женералитета эвакуировало 6630 человек, в том числе 2142 священника, монаха и монахини и 868 детей. 24 августа 1936 года консул Муссолини в Барселоне Карло Босси сообщил, что на итальянских военных кораблях были эвакуированы 4388 испанцев[806].

Лишь немногие из тех, кому помогли, проявили благодарность. Богатый финансист Микель Матеу-и-Пла, добравшись до зоны контроля мятежников, вошел в состав штаба Франко. После захвата Барселоны в 1939 году по рекомендации отца Хуана Тускетса он назначил Матеу мэром города. По политике, проводившейся Матеу, можно предположить, что он хотел отомстить всему населению за неудобства, причиненные ему FAI[807].

Левые Каталонии и мятежники по-разному обращались с трупами жертв внесудебных расправ. В Барселоне родственники погибших могли узнать о судьбе своих близких. Красный Крест, муниципальные санитарные службы или