Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

сотрудники судебных органов доставляли найденные на улицах трупы в больницы, где их фотографировали и нумеровали. Чтобы избежать любых подобных расследований, патрули FAI создавали крематории для утилизации тел своих жертв. Иногда тела сжигали с помощью бензина, иногда растворяли в извести. В других случаях их прятали в колодцах или закапывали в отдаленных местах.

Пока в Барселоне, как и в других местах, на улицах властвовали Контрольные патрули, любой, кого идентифицировали как священника, монаха, воинствующего католика или даже члена благочестивого общества, подвергался риску быть убитым или посаженным в тюрьму, – следствие традиционного отождествления церкви с правыми. Во время событий октября 1934 года в Барселоне произошли отдельные физические нападения на священников. Южнее, в Виланова-и-ла-Жельтру, разграбили и разрушили церковь Непорочного Зачатия. Все церкви в Вильяфранка-дель-Пенедесе, кроме двух, подожгли. Весной 1936 года были случаи, когда на улицах в священников бросали камни, совершали нападения на приходские резиденции и грубо срывали религиозные церемонии[808]. Во время войны преследования представителей духовенства в Каталонии со стороны FAI усилились.

Церкви грабились и сжигались дотла. Вначале священников в сутанах убивали на улице. Позже их и тех, кто помогал им в выполнении церковных обязанностей, ризничих и приходских управляющих, а также наиболее набожных католиков-мирян арестовывали, в основном члены FAI. После допроса в checa, куда их доставляли, их казнили. Многие священники сбегали или скрывались. В послевоенном отчете, составленном епархией Барселоны, было установлено, что многие из злоупотреблений в отношении духовенства и церквей, хотя и организовались местными экстремистами, на самом деле осуществлялись элементами со стороны. Во многих местах верующие выступали против нападений на их церкви, но иногда, чтобы спасти священнослужителей, им приходилось мириться с поджогами храмов или даже самим в них участвовать. Также было много случаев, когда местный комитет Народного фронта предотвращал убийства священнослужителей и помогал им бежать. В Вальсе, маленьком городе в Таррагоне, алтари большинства церквей подверглись разрушению, а здания использовались в качестве гаражей и сельскохозяйственных складов. Один особенно ценный алтарь XVII века спасли местные члены FAI, потомки скульптора, который его создал. И все же в этом городе убили 12 священников[809].

Согласно епархиальному отчету, во многих городах, таких как Гранольерс или Сиджес, антиклерикальные бесчинства организовывали местные комитеты. В Виланова-и-ла-Жельтру, где местные правые не принимали участия в военном перевороте и были застигнуты врасплох, левые провели менее жестокие репрессии, чем в других местах. Тем не менее из Барселоны прибыли грузовики с вооруженными людьми, которые заставили священнослужителей покинуть свои церкви и монастыри. Религиозные здания разграбили, но ни одно из них не сожгли дотла. Однако все общественные литургические практики свернули. Архив Земельного кадастра был разграблен, а большая часть документации – сожжена. Город находился под контролем комитета ополчения CNT. Орудовали и другие элементы, которые самовольно передвигались на очередных машинах-призраках, грабили дома и производили несанкционированные аресты. Многие убийства были совершены лицами, приехавшими извне, но имевшими связи с левыми внутри города. Из убитых патрулями в Виланова-и-ла-Жельтру только 4 являлись священниками. Напротив, более половины убитых в Льейде в течение пяти недель после военного восстания пришлось на представителей духовенства. За все время войны насильственной смертью умерли 65,8 % священнослужителей епархий Льейды. Ассоциация церкви с фашизмом у левых была усилена папскими заявлениями о том, что фашизм – лучшее оружие для победы над пролетарской революцией и защиты христианской цивилизации[810].

В основе многих актов насилия, совершавшихся идеалистически настроенными анархистами, лежала концепция «очищения огнем», расчистки земли от наследия прежней истории Испании. Однако она также использовалась для оправдания деятельности обычных преступников, которые были освобождены из тюрем и присоединились к патрулям и checas CNT-FAI. Лица, заключенные в тюрьму за вооруженные ограбления и убийства, могли быть просто преступниками или даже жестокими психопатами, но среди анархистов находилось немало гуманистов, прославлявших их как героев социальной борьбы[811].

Даже без освобожденных уголовников полностью сдержать давно подавлявшиеся антиклерикальные настроения, как только исчезли ограничения, было бы невозможно. Церкви и монастыри грабились и поджигались по всей зоне контроля республиканцев, за исключением Страны Басков. Многие из них использовались в качестве тюрем, гаражей или складов. Акты осквернения – расстрел статуй Иисуса Христа и святых, уничтожение произведений искусства или использование священных одеяний в пародиях на религиозные церемонии – носили, как правило, символический и зачастую театрализованный характер. В наиболее достоверном исследовании религиозных гонений во время Гражданской войны, проведенном монсеньором Антонио Монтеро Морено, подсчитано, что 6832 представителя духовенства и члена религиозных орденов были убиты или казнены. Многие другие бежали за границу. Народная ненависть к церкви являлась следствием как традиционной ассоциации ее с правыми, так и открытой легитимизации военного мятежа церковными властями.

Несмотря на убийства священнослужителей, в том числе почти 300 женщин, пропагандистские истории о раздетых монахинях, которых республиканские ополченцы заставляли танцевать на публике и подвергали групповым изнасилованиям, были дикими преувеличениями. Один знаменитый послевоенный рассказ, опубликованный под именем Фрая Хусто Переса де Урбеля, настоятеля монастыря Валье-де-лос-Каидос, был полностью выдуман писателем-призраком Карлосом Луисом Альваресом, журналистом, использовавшим псевдоним «Кандид»[812]. В 1936 году в Испании насчитывалось чуть более 115 000 представителей духовенства, из которых около 45 000 были монахинями, 15 000 – монахами, а остальные – священниками. По последним данным, во время войны погибли 296 монахинь, что составляет чуть более 1,3 % от общего числа женщин, служивших в монастырях и приходах в зоне контроля республиканцев. Это резко контрастирует с количеством смертей среди мужского духовенства: 2365 монахов и 4184 священника – более 30 % от общего числа монахов и 18 % светского духовенства на территории Республики[813].

Хотя данные о подтвержденных случаях сексуальных домогательств шокируют, их количество также крайне незначительно, даже с учетом нежелания жертв говорить об этом. После проведения исчерпывающих исследований Монтеро Морено пришел к выводу, что обычно монахини, даже если находились под угрозой, были защищены от сексуального насилия, но, правда, не от смерти. Монахини из орденов, занимавшихся социальной работой, таких как Малые сестры бедных, имели больше всего шансов избежать любых преследований. Архивариус епархии Барселоны, отец Хосе Санабре Санрома, собрал подробную информацию обо всех убитых монахинях и монастырских служащих. Почти все они были убиты в первые несколько дней. Санабре Санрома не упоминает о сексуальных преступлениях в барселонских епархиях. Те инциденты, которые все же имели место, – сексуальные домогательства к 5 монахиням и их убийство в деревне Риударенес в Жироне в период с 22 по 25 сентября – стали исключением. Чаще всего в качестве причины указывается широко распространенное среди мужчин убеждение, что молодые женщины могли попасть