Бегство короля - Джорджетт Хейер

объяснил полковник. – У тебя найдутся две свободные комнаты, где мы сможем укрыться от посторонних взоров? Мой грум тоже переночует с нами, его в здешних краях знают не хуже меня.

– Да, конечно! У меня наверху есть две спальни, где вас никто не потревожит. Но только они на чердаке! Может быть, вам лучше занять мои лучшие комнаты? Надо быть отъявленным негодяем, чтобы явиться ко мне в дом и шпионить за вами!

– Ничего страшного, мы переночуем на чердаке, это нас вполне устроит, – ответил полковник, спрыгивая с лошади и снимая с седла Джулиану. – Но только приготовь нам хороший ужин, дружище. Мы страшно проголодались!

– Не волнуйтесь, ваша честь! Моя жена – превосходный повар, что есть – то есть! Входите! Весь мой дом к вашим услугам!

– А у вас есть еще какие-нибудь постояльцы? – спросил Уилмот.

– Нет, сэр, никого, кроме вас… если не считать тех, кто заходит в пивную.

– Все равно мы лучше переночуем на чердаке, – заявил полковник. – Я не желаю рисковать. Не хочу опять угодить за решетку.

– Ну и времена настали! Благородного господина бросают в тюрьму за то, что он честно служил своему законному королю! – хмыкнув, проворчал Джонс. – Но ничего! Как говорится, за болтовню пошлины не взимают. Сегодня мятежники у власти, но погодите, король вернет себе трон, и тогда посмотрим… хорошо смеется тот, кто смеется последним!

Король спрыгнул с седла и отрывисто спросил:

– А ты хочешь, чтобы он вернул себе трон, приятель?

Джонс с любопытством посмотрел на него:

– Да любой честный человек этого хочет. И помяните мое слово, он снова воцарится! Насколько я слышал, король – парень что надо. Вот увидишь, у него хватит силенок скрутить этих негодяев!

Смуглое лицо короля озарилось белозубой улыбкой.

– Черт побери, я надеюсь, что хватит!

Уилмот тяжело спрыгнул на землю. Король вспомнил, что он играет роль грума, и с извиняющимся видом посмотрел на милорда.

– Уилл, – сказал полковник, – когда ты поможешь Петерсу поставить лошадей в конюшню, приходи ко мне. Ладно, Джонс, веди нас в дом!

На чердаке было мало мебели и много пыли, однако поднимаясь туда по черной лестнице, отгороженной от остальной части дома, все, даже Уилмот, пришли к выводу, что это лучше, чем гостевые покои на первом этаже. Хозяин принялся хлопотать: принес стулья и более красивое покрывало на кровать Джулианы, застелил испещренную царапинами столешницу скатерью, заменил обычные лампы дорогими восковыми свечами. Перетаскивая на чердак вещи, он один раз натолкнулся на короля, который уже успел покормить лошадей. Хозяин тут же сунул ему в руки стул и велел отнести его к Уилмоту.

Король не стал спорить, но когда он появился на пороге со стулом в руках, Уилмот кинулся ему навстречу, потрясенно восклицая:

– Мой повелитель! Боже, боже, что еще вас заставят делать? Позвольте, позвольте мне…

– Это кто тут стоит у меня на пути? – спросил король, приставляя стул к столу. – Смотри, смету тебя с дороги!

– Сир, когда нет посторонних, вам не следует играть роль, которая унижает ваше достоинство! Никто из нас ни на секунду не забывает о вашем положении!

– Гарри, только ты можешь в такой обстановке помнить о моем положении! – усмехнулся король.

– Увы, обстановка тут убогая, но я не осмеливаюсь предложить вам что-нибудь получше!

– Меня гораздо больше волнует не обстановка, а то, зажарят ли мне на ужин каплуна. Фрэнк, этот Джонс мне нравится! «Вот увидишь, у него хватит силенок скрутить этих негодяев…» Что ж, надеюсь, хватит, с Божьей помощью! Клянусь, никто из моих приближенных не сказал лучше этого!

Уиндхэм улыбнулся, но поднес палец к губам, призывая короля замолчать. На узкой лестнице раздались шаги и послышалось шуршание платья. А через мгновение дверь открылась, и кто-то заглянул на чердак. Милорд Уилмот увидел пухлое, хорошенькое личико, расплывшееся в улыбке. Миссис Джонс вошла в комнату, глаза ее приветливо сияли, щеки порозовели.

– Ах, дорогой, мне сказали, что это ты… ты приехал, чтобы растревожить мое бедное сердце! – затараторила она. – Ах-ах, это и вправду ты! Но господи, как же ты располнел, Баллен, дорогой мой!

Милорд с тоской поглядел на полковника Уиндхэма, стоявшего с королем у слухового окна, но, убедившись, что помощи оттуда ждать нечего, судорожно проглотил слюну и приготовился встретить опасность лицом к лицу. Увидев, что хозяйка идет к нему навстречу, распростерши руки, он машинально ответил ей тем же. Подойдя, миссис Джонс попала к нему в объятья и сама обняла его. Смуглая рука, лежавшая на плече Уиндхэма, вдруг судорожно сжалась, довольно больно впившись в тело полковника. Король беззвучно затрясся.

– Сердце мое, что тебя сюда привело, голубок? – воскликнула миссис Джонс нежно-бранчливым тоном. – Неужто ты пришел соблазнить меня, гадкий разбойник? Нет-нет, я теперь серьезная женщина, обзаведшаяся к тому же хорошим супругом. Ах, но я тебя едва узнала, хотя мы с тобой испытали столько сладостных мгновений!

Милорд прижал ее теплую руку к своей груди и мужественно произнес:

– Я, может быть, постарел, но клянусь, ты ни капли не изменилась!

– Ах, ты всегда был обманщиком и лицемером! – усмехнулась хозяйка. – Мне ли тебя не знать, разбойник? Значит, эти гадкие пуритане бросили тебя в тюрьму? Да я бы их всех повесила!

И она принялась гладить его по щеке, нежно воркуя, осыпая Уилмота всякими ласковыми прозвищами и с таким удовольствием предаваясь воспоминаниям, что полковник решил загородить от нее короля, испугавшись, как бы она не увидела его лицо.

Милорд, не получая от друзей никакой поддержки, старался не встречаться глазами с Карлом, стоявшим у окна, и, по возможности, отвечал на ласки, которые обрушились на него просто шквалом. Наконец ему удалось освободиться от любвеобильной дамы, поскольку она вспомнила про каплунов, поджаривавшихся на вертеле в кухне. Пообещав немедленно вернуться, она ушла, покраснев и на прощанье подмигнув полковнику. Уилмоту же она послала в дверях томно-дразнящий взгляд.

– Гарри! О, Гарри! – давясь от хохота, пробормотал король. – Будь неладен тот день, когда ты так пополнел, мой дорогой!

Милорд утер лоб платком.

– Проклятье, Уиндхэм! Почему вы меня не предупредили о грешках, которые водятся за вашим родственничком? – воскликнул он.

– Душу готов заложить, я знал не больше вашего! – прерывающимся от смеха голосом откликнулся полковник. – Слава богу, Джулиана была в другой комнате! Ох, только бы эта история не дошла до ушей моей жены! О, Баллен! Да я его живьем за это зажарю! Ей-богу, если бы кровати вдруг заговорили, скольких бы людей это вогнало бы в краску!

Услышав смех, в комнату вошла Джулиана, однако, хотя она упорно приставала к королю и кузену, они ни за что