Бегство короля - Джорджетт Хейер

Гостиница «Голова короля» располагалась в высоком доме с двускатной крышей, прямо возле собора, неподалеку от ворот Святой Анны. Напротив находился особняк, сложенный из красного кирпича и вплотную примыкавший к церковной ограде. Петерс сообщил милорду, что это дом мистера Ковентри.

Как только Уилмот въехал во двор гостиницы, ему навстречу вышел хозяин по имени Хеветт и, обменявшись с Петерсом, которого он знал давно, всего парой фраз, провел милорда на второй этаж, в комнату, обшитую дубовыми досками. Там он, не теряя времени, показал Уилмоту тайник, который, как он уверял милорда, никогда еще не был обнаружен.

Уилмот счел разумным скрыть, кто он такой на самом деле, и отрекомендовался просто «кавалером», потерпевшим поражение и ищущим способ бежать из Англии. К его радости, Хеветт не проявил желания вести дальнейшие расспросы.

– Вы можете укрыться в моем доме, сэр, – сказал он. – Вы не первый роялист, которого я здесь прячу. Да будет вам известно, я всю жизнь был за короля и намерен оставаться верным ему до гробовой доски.

Затем Хеветт ушел распорядиться насчет обеда для гостя, а милорд, благодарный судьбе за то, что он снова оказался в достойной его особы обстановке, сел в мягкое кресло, стоявшее у камина, и позволил Роберту Свану снять с себя сапоги. К тому времени, как он доел превосходный обед и слуга Хеветта унес тарелки, Генри Петерсу удалось поговорить с мистером Ковентри. Генри сообщил ему имя милорда, объяснил, зачем тот явился, и привел Ковентри в гостиницу.

Когда Ковентри зашел в комнату и обратился к Уилмоту по имени, тот насторожился, однако Джон Ковентри говорил так искренне и непринужденно и был так откровенно благорасположен, что милорд вскоре успокоился и поведал Ковентри все без утайки. Уилмот настолько выразительно описал собеседнику, что приключилось с королем за три недели, прошедшие с момента ворчестерской битвы, что Ковентри был изумлен. Как и многие другие, он опасался, что король действительно пал в бою, и его радость при известии, что Карл жив, превзошла ужас, который он, естественно, испытал, представив себе все злоключения короля. Ковентри не смог рассказать Уилмоту о судьбе других лордов, расставшихся с королем в Уайт-Ледис, однако заявил, что герцог Гамильтон конечно же погиб в Ворчестере.

Уилмот подумал, что король уже внутренне подготовлен к этому печальному известию; сам он немного огорчился, но почти тут же выбросил из головы мысли о Гамильтоне и спросил Ковентри, есть ли у короля шанс отплыть из Саутгемптона.

Ковентри ответил, что надеется это устроить, хотя у него нет связей с саутгемптонскими купцами или моряками. Несколько минут он задумчиво расхаживал по комнате, а затем попросил у милорда позволения отправить Генри Петерса за полковником Робертом Фелипсом. Ковентри заверил Уилмота, что Роберт и его брат Эдвард всей душой за короля и сражались на его стороне. Уилмот согласился, хотя категорически запретил называть полковнику его имя и сообщать, какого свойства у него дело.

В скором времени Петерс привел Фелипса в «Голову короля» и провел его наверх, в комнату Уилмота. Фелипе оказался крепко сбитым мужчиной, явно выросшим в деревне. Черты его лица не отличались изяществом, нос был крючковатый, глаза слегка навыкате, челюсть мясистая. Довольно неулыбчивый, он обычно держался степенно и сурово, однако глядел прямо, и по его виду было понятно, что это честный человек.

Фелипе решительно вошел в гостиную и протянул свою ручищу полковнику, который поднялся со стула, приветствуя его.

Фелипе сказал:

– Добрый день, мистер Ковентри. Мне сказали, что вам нужна моя помощь. Можете мной располагать.

– Да, очень нужна, – откликнулся Ковентри, пожимая ему руку. – Но сперва я должен представить вам этого джентльмена. Он участвовал в ворчестерской битве, сражался на стороне короля и теперь пытается бежать из Англии.

Фелипе перевел взгляд на лорда Уилмота, стоявшего спиной к огню. Полковник долго смотрел на милорда с каким-то непонятным выражением, однако не произносил ни слова.

Не зная, насколько милорд намерен открыться полковнику, и решив, что он, наверное, хочет остаться с ним наедине, Ковентри любезно улыбнулся и сказал:

– Ладно, я ненадолго оставлю вас: пойду в соседнюю комнату и выкурю трубочку на пару с моим старым добрым другом Хеветтом.

Полковник Фелипе даже виду не подал, что услышал его слова. Он по-прежнему как истукан стоял посреди комнаты и глядел на Уилмота, который пришел от этого в такое смущение, что принужденно рассмеялся и спросил более откровенно, нежели намеревался вначале:

– Ну что? Вы можете помочь несчастному джентльмену бежать из страны, сэр?

Полковник ответил после ледяной паузы:

– Милорд, я сделаю для вас все, что смогу, ибо джентльмены должны помогать друг другу.

Уилмот покраснел и поспешно поинтересовался:

– Следовательно, вы меня знаете?

– Да, милорд. Я прекрасно вас знаю.

– Но, похоже, не очень рады меня видеть! – воскликнул Уилмот и покраснел еще сильнее.

– Мне жаль видеть джентльмена, попавшего в такую беду, – ответил полковник, старательно подбирая слова.

– Я вам очень признателен. И все же… ваша холодность, сэр…

– Милорд, – перебил его прямодушный полковник, – я не стану от вас таиться и скажу прямо, что тут на юге о вас ходят странные слухи… будто бы ваша светлость завязали слишком теплые отношения с Аргиллом и его приспешниками.

Уилмот опустил глаза под пристальным, обвиняющим взглядом полковника. Красивый, надменный рот милорда задрожал.

Он ответил с оттенком высокомерия:

– Если вы слышали, что я вступил в сговор с партией Аргилла, пытаясь повредить его величеству, то это грубая ложь, сэр! Однако я не намерен отягчать ваш слух рассказами о нашей политике в Шотландии. Скажу лишь, что его величество никогда не выражал недовольства моей ролью в этой политике.

Полковник в ответ лишь неловко поклонился.

Уилмот поглядел на него, насупив брови, и сказал, стараясь не выказать своего смятения:

– Что ж, полковник, я вижу, вам не хочется мне помогать. Но поскольку мне приказано быть с вами откровенным, я выражу надежду, что вы с большим рвением возьметесь за это дело, ибо ваши услуги требуются не мне, а самому королю.

Он с удовлетворением отметил, что при этих словах полковник лишился самообладания. Багровые, отвислые щеки побелели, в выпученных глазах появилось недоверчивое выражение.

Полковник переспросил дрогнувшим голосом:

– Самому королю?

– Да, сэр. Именно! Он сейчас в Тренте, в доме полковника Уиндхэма, с коим вы, я полагаю, знакомы. Его величество не знает, что ему предпринять. Если вы в состоянии обеспечить его безопасность, он вам доверится, ибо