Бегство короля - Джорджетт Хейер

Полковник не сразу нашелся что ответить: опрометчивость Эллесдона привела его в ужас. Наконец он поднял глаза на багровое лицо сэра Хью и пробормотал:

– Я не могу вам этого сказать, сэр, и убедительно прошу позабыть о приезде Эллесдона.

Сэр Хью потрясенно заморгал:

– Боже мой, значит, ты и вправду в этом замешан? Ты болван, Фрэнк, слышишь? Не сносить тебе головы, это ясно как день! Нет-нет, не говори мне ни слова! Я не желаю знать! Я ничего общего с этим не имею! Спасибо, спасибо, что ты хотя бы меня в это не втянул, потому что я не собираюсь ввязываться в такие авантюры. Даже ради двадцати королей!

Полковник принялся успокаивать его, но было совершенно очевидно, что бедняга напуган до смерти. Уиндхэм не смог убедить его остаться в Тренте на обед: сэр Хью не теряя времени приказал подать лошадь и унесся прочь, словно боясь, что, если он еще мгновение пробудет у племянника, его вовлекут в заговор.

Когда история об обыске в Пилсдоне дошла до ушей короля, он попытался было сохранить приличную мину, ибо в комнате в тот момент присутствовали и леди Уиндхэм, и ее невестка; однако едва Карл вообразил, как юная, прелестная девица не сумела убедить солдат в том, что она не король, он уже не смог сдержаться… Карл прикусил губу, но плечи его все равно затряслись; а когда он опрометчиво встретился глазами с полковником, то буквально задохнулся от хохота.

Миссис Энн Уиндхэм покраснела и отвернулась, пробормотав:

– О, как эти мятежники могли совершить столь чудовищное злодеяние? И как можно над этим смеяться, сир?

Король извинился, но по глазам его было видно, что он нисколько не раскаивается. Энн это шокировало. Полковник же хоть и считал случай в Пилсдоне комичным, однако встревожился и лично проследил за тем, чтобы для короля приготовили тайное убежище, где он смог бы спрятаться в любой момент. В Тренте понятия не имели, чем занимается сейчас капитан Мейси, поэтому миссис Уиндхэм отправилась в Шербурн, якобы за покупками. Вернулась она с кучей новостей и в том числе сообщила тревожное известие: в город вошел отряд всадников и расположился там на постой.

Король был единственным, кого этот рассказ не встревожил. Он отказывался поверить, что солдаты приехали искать его, а предположил, что они направляются на побережье. Поскольку о всадниках больше не было слышно, Уиндхэмы в конце концов согласились с королем и, к большому его облегчению, несколько ослабили свою неусыпную заботу.

– Послушайте, Фрэнк, если вы все время будете так хмуриться, я решу, что вы недовольны моим присутствием в вашем доме, – лениво поддразнил Карл полковника.

Впалые щеки Уиндхэма порозовели, однако в ответ он лишь улыбнулся и покачал головой. Его мать положила ладонь на узкую, смуглую руку короля, покоившуюся на подлокотнике ее кресла.

– Мой король, вы знаете, какую цену назначили за вашу голову? – спросила она.

– О да, мадам, но думаю, они ее не получат.

– И все же вы не можете упрекать нас за то, что мы обеспокоены, сир. – Леди Уиндхэм улыбнулась, ибо Карл поднес ее руку к губам. – Да-да, дорогой, как вы меня ни улещивайте, я все равно скажу: вы слишком неосторожны. Если б только милорду удалось договориться, что вас перевезут через пролив!

Однако известия от лорда Уилмота, до сих пор пребывавшего в Селисбери, пришли лишь 28 сентября, через пять дней после возвращения короля в Трент. Дело было в воскресенье, уже вечерело, когда высокий мужчина с тяжелой челюстью, одетый в серые бриджи и потрепанный кожаный плащ, подскакал к особняку и заявил, что ему необходимо поговорить с полковником Уиндхэмом. Его провели в гостиную, и, как только полковник зашел в комнату, мужчина, сидевший в кресле у окна, вскочил и сказал без обиняков:

– Добрый вечер! Разрешите представиться: полковник Фелипе. Эдвард Фелипе, брат Роберта, которого вы, разумеется, знаете.

Уиндхэм протянул ему руку:

– Добро пожаловать, сэр! Вы приехали… по известному делу, да?

– О да, – откликнулся Фелипе. – Верно. Я приехал по делу моего брата, а если точнее, то по делу короля. – И грубовато добавил: – Делу, которым я рад заниматься, хотя оно не больно приятное и очень опасное. Но меня опасность не страшит.

– Короля тоже, – невесело усмехнулся полковник. – Хорошо, я проведу вас к нему. Он наверняка захочет услышать все из первых уст.

– Что ж, – откликнулся Фелипе, рывком снимая кожаный плащ, – я тоже с удовольствием повидаюсь с его величеством, но ведь я в первый раз предстану перед ним, а я же не придворный… Я простой солдат, и, может быть, его оскорбит мое обращение, он, наверно, привык, чтобы ему кланялись и вели изысканные речи, а я, говоря по правде, в этом не мастак.

– Не бойтесь оскорбить его. Он очень прост в обхождении и не любит церемоний, – ответил Уиндхэм.

Полковник Фелипе, державшийся с виду бесстрастно, но на самом деле внутренне трепетавший, пошел вслед за ним вверх по лестнице, поправляя на ходу батистовый воротник и пытаясь отчистить грязь, налипшую на рукав. Он надеялся, что сможет достойно вести себя в присутствии королевского величества, однако не придавал особого значения словам полковника, пытавшегося его подбодрить. И лишь когда полковник оказался лицом к лицу с высоким, некрасивым юношей, одетым гораздо более просто, нежели он сам, и юноша дружелюбно улыбнулся, протягивая ему руку, страхи полковника улетучились.

Он тяжело плюхнулся на одно колено и поцеловал королю руку, смущенно бормоча:

– Ваше величество!

– О, вставайте, вставайте, друг мой! – откликнулся Карл. – Не смейте падать передо мной на колени! С какими вестями вы пожаловали? Как поживает милорд Уилмот?

– Что вам сказать, – ответил Фелипе, вставая на ноги, – думаю, со здоровьем у него неважно, но это вполне понятно. Мистер Ковентри считает, что долго оставаться у него в доме милорду нельзя, это место слишком на виду, чтобы укрывать там «кавалеров». Однако мне столько всего надо рассказать вашему величеству, я даже не знаю, с чего начать.

– Погодите, вы мне все расскажете, но сначала я хочу выяснить вот что: мне удастся отплыть во Францию?

– Да, ваше величество, ежели на то будет Божья воля!

– Что ж, за это прекрасное известие надо выпить по бокалу отменного белого вина, которое имеется у Фрэнка Уиндхэма в погребе! – заявил король.

К тому времени, когда был осушен уже не один бокал, король успел рассказать полковнику кое-какие свои приключения, и полковник Фелипе настолько освоился,