Бегство короля - Джорджетт Хейер

– Да ну их всех к шуту! Мерзавцы они, вот кто! Лучшее известие, какое я слышал за много дней, это что они там в Вестминстере совершенно пали духом, несмотря на победу, одержанную в Ворчестере. – Он хохотнул и отпил глоток вина. – Да, бедняги в полной растерянности. И знаете почему? Да потому, что не могут понять, что сталось с королем! Говорят, все склоняются к мысли, что он в переодетом виде пробрался в Лондон, так что теперь все «красные мундиры» день и ночь хлопочут, словно хорошая жена у плиты, и только и делают, что устраивают обыски, пытаясь обнаружить Юного Брюнета. Ладно, выпьем за здоровье короля! Чтобы ему удалось сбить с толку всех гнусавых пуритан!

У короля невольно вырвался смешок. Хозяин гостиницы посмотрел на него.

– По-моему, ты честный малый, – грубовато-добродушно заявил он. – Но я гляжу, ты не пьешь. Ты за короля, или под моей крышей вдруг оказался проклятый «круглоголовый»?

Король наполнил свой стакан из оказавшейся под рукой бутылки:

– Нет, я не «круглоголовый», я всей душой за короля, клянусь!

– Тогда выпей за здоровье его величества! – скомандовал хозяин, поднимая свой стакан. – Пьем за короля, да благословит его Господь!

– За короля! – воскликнул полковник Фелипе и осушил стакан.

– За Юного Брюнета! – едва сдерживая смех, откликнулся Карл. – И чтобы вас не повесили за то, что вы желаете ему добра, приятель!

Глава 19

Гости в Хиле

В Хил король прибыл уже в сумерках. Полковник Фелипе отчаянно воспротивился желанию короля заехать в Селисбери, поэтому Карл расстался с Джулианой в селении Лоуер-Вудфорд, от которого до Хил-Хаус было меньше мили. Джулиана всплакнула, но король утер ей слезы своим носовым платком, легонько поцеловал в губы и попросил улыбнуться; пусть лучше Джулиана предвкушает тот день, сказал король, когда она явится ко двору в своем лучшем наряде и окажется там самой прелестной дамой. Затем король обменялся лошадьми с Генри Петерсом, собственноручно подсадил Джулиану в седло и, стоя на дороге вместе с полковником Фелипсом, глядел вслед девушке, уезжавшей в Селисбери.

– Ну, теперь у нас все будет хорошо, – с явным облегчением заявил полковник, когда Джулиана вскрылась из виду. – Терпеть не могу, когда в таких затеях участвуют женщины.

– Не будь рядом со мной одной верной женщины, я бы сейчас здесь не стоял, Роберт Фелипе, – возразил король.

– А по-моему, вам и не следует здесь стоять. Лучше сесть верхом и уехать отсюда, пока нас не увидел какой-нибудь проныра, – ответил полковник, на которого слова короля не произвели ни малейшего впечатления.

Король вскочил в седло и сказал, обращаясь скорее к самому себе, нежели к спутнику:

– Все, кто мне помогал, остались далеко в прошлом. Увижу ли я их когда-нибудь?

– Да, и довольно скоро – как только воцаритесь на троне, сир, – ответил полковник.

Остаток пути лежал по берегу реки Эйвон, протекавшей по прелестной долине, поросшей сочной травой; дорога была окаймлена аккуратно подстриженными деревцами. Хил-Хаус располагался фасадом к реке и был окружен высокими кедрами, отбрасывавшими густую тень. Других домов поблизости видно не было, и полковник не преминул указать на это обстоятельство королю.

Когда они подъехали к дому, лошадьми занялся грум, а короля и полковника сразу же провели в дом. Они прошли по просторному, обшитому деревом холлу в гостиную, где у камина собралось несколько человек. Пожилая дама в траурном вдовьем платье встала с места, завидев гостей, и пошла им навстречу. Полковник, шедший впереди короля, поклонился ей, поцеловал руку и попросил позволения представить своего друга, мистера Джексона. Дама повернулась к королю и с любезной улыбкой молвила:

– Добро пожаловать, сэр, я очень рада видеть вас у себя дома.

Король снял шляпу и взял руку дамы в свои. Он вдруг обнаружил, что рука женщины дрожит, и, подняв голову, увидел, что улыбка сползла с ее лица и дама смотрит на него, как на привидение.

Король непринужденно сказал:

– Вы так добры, мадам. Мы с Робертом Фелипсом счастливы, что оказались у вас.

Она облизала губы.

– Да… Право же, сэр… – Женщина осеклась и, казалось, судорожно сглотнула комок в горле. – Позвольте мне познакомить вас с моей сестрой, миссис Мэри Тичборн, и с моим милым зятем. Сэр Фредерик Гайд, доктор Хенчмен.

Женщина помоложе, в лице которой просматривалось отчетливое сходство с сестрой, сделала реверанс. Сэр Фредерик, обменивавшийся рукопожатиями с Фелипсом, взглянул на убого одетого короля с некоторым любопытством, однако вежливо сказал ему: «Добрый вечер!» Король посмотрел на доктора Хенчмена, маячившего за спиной сэра Фредерика, и в его глазах промелькнула усмешка. Доктор, статный священник с аккуратно подстриженной бородкой и тщательно завитыми локонами, слегка наклонил голову и повел худощавой рукой, приглашая короля сесть подле него. Карл подошел к нему и протянул ему руку.

– Сэр, я счастлив вас видеть. Видите ли, мадам, – добавил он, повернувшись к миссис Гайд, – я имею честь быть шапочно знакомым с доктором Хенчменом.

Она ответила с легким придыханием:

– Как мило, что вы оба приехали прямо к ужину! Прошу вас, присядьте, сэр.

Сестра изумленно взглянула на миссис Гайд, поскольку та всегда была очень спокойной и уравновешенной; но сказать ей ничего не удалось, так как миссис Гайд в этот момент заговорила с полковником Фелипсом; она говорила оживленно и быстро, задыхаясь от волнения. Вскоре и сэр Фредерик был вовлечен в разговор, в результате чего король смог обменяться парой фраз с доктором Хенчменом.

Слегка наклонившись к собеседнику, он тихо спросил:

– Где Уилмот?

– В Хинтон-Добнее, – ответил Хенчмен, рассматривая кончики своих пальцев.

– Что слышно про корабль?

– Терпение, сир. За вами следят.

Король заметил, что миссис Мэри Тичборн смотрит на него, и умолк.

Вскорости объявили, что ужин подан, и все, выйдя в соседнюю комнату, расселись за столом. Чуть поколебавшись, миссис Гайд предложила доктору Хенчмену сесть по правую руку от нее. Сестра села на другом конце стола, король выбрал место рядом с ней и принялся занимать ее приятной, непринужденной беседой. Поскольку сестре сказали, что это переодетый «кавалер», она не удивилась его благовоспитанности и знанию мира, но сэр Фредерик Гайд, сидевший слева от свояченницы, несколько раз прерывал разговор с доктором Хенчменом и, повернув голову, недоуменно смотрел на убого одетого незнакомца. Доктору всякий раз удавалось неназойливо отвлечь его внимание, однако сэра Фредерика распирало от любопытства, и, улучив удобный момент, он прошептал на ухо миссис Гайд:

– Кто этот человек, что сидит вон там? Разве он не слуга?

– Нет, он просто очень беден,