Бегство короля - Джорджетт Хейер

– Но он и одет не как джентльмен. Как его имя?

Она прошептала:

– Джексон. Пожалуйста, потише, а то он вас услышит!

Однако король не слушал, что шепчет сэр Фредерик. Он в этот момент вежливо внимал жалобам Мэри Тичборн, сетовавшей на погоду.

– Право, я даже не припомню такого дождливого октября, – говорила она, качая головой. – Наверное, вы промокли в пути?

– Нет-нет, лишь однажды нам докучала морось. Такая погода бывает часто в Шотландии, – сказал король и добавил, подмигнув: – Там говорят, что, попав под моросящий «шотландский» дождик, англичане промокают до нитки, но сегодня это не подтвердилось.

– Вы шотландец? – внезапно спросил сэр Фредерик.

– Нет, что вы! Помилуйте! – воскликнул король.

– Но вы, должно быть, путешествовали по Шотландии?

– О да, каюсь!

– А я никогда не бывал в тех краях. Однако партия Аргилла набирает там силу. Не знаю, что хуже: шотландские пресвитериане или английские пуритане.

– С английскими пуританами я не сталкивался, а вот шотландских пресвитериан знаю прекрасно, и скажу вам про них вот что: если в мире и есть более лицемерные негодяи, я надеюсь, мне не доведется с ними повстречаться, – напрямик заявил король.

– Ах, мадам, до чего ж у вас отменное угощенье! – воскликнул доктор Хенчмен. – Блюдо из жаворонков! Вы наверняка согласитесь с друзьями миссис Гайд, сэр Фредерик, что нигде так прекрасно не принимают гостей, как в Хил-Хаус.

– Да, что может быть вкуснее жирненького жаворонка! – провозгласил полковник Фелипе.

Вдова принялась обхаживать гостей:

– Как видите, я помню ваши вкусы, доктор Хенчмен! Полковник, вы радуете сердце хозяйки! Фредерик, вы позволите положить вам жаворонка?

– Конечно, ведь я их обожаю, – откликнулся сэр Фредерик, беря у нее из рук тарелку, и завистливо отметил про себя, что, хотя каждому из них должно было достаться по одному жаворонку, у мистера Уильяма Джексона, единственного из всей компании, лежали на тарелке две самые лучшие птички.

Мистер Уильям Джексон тоже это заметил, равно как и ревнивый взгляд, брошенный на его тарелку соседом.

– О, мадам, я вижу, самому крупному мужчине досталась самая большая порция! Право, я никогда еще так не радовался тому, что вырос таким верзилой!

– О! – с возбужденным смешком ответила хозяйка, – у меня самой рослый, отменного здоровья сын, и я прекрасно знаю, какой аппетит у молодых людей!

– Да, говорят, у растущих юношей в животе волк сидит, – внес свою лепту в беседу полковник Фелипе в приливе бесстрашия, порожденного отчаянием.

Сэр Фредерик оценивающе смерил взглядом своего большого соседа по столу.

– Надеюсь, мистер Джексон уже перестал расти, – сухо заметил он.

– А скажите мне, сэр Фредерик, – снова встрял в разговор доктор Хенчмен, – ваши персики в этом году уродились так же хорошо, как и всегда? Мои, например, в самом начале погибли от какой-то болезни.

Поскольку сэр Фредерик обожал садоводство, он сразу же отвлекся, и дискуссия, вспыхнувшая между ним и доктором, продолжалась до тех пор, пока хозяйка и ее сестра не удалились в другую комнату. Джентльмены какое-то время еще посидели за столом, попивая отменное винцо вдовы и беседуя о том о сем. Ни полковнику Фелипсу, сердито поглядывавшему на Карла, ни доктору Хенчмену, смотревшему на короля кротко, но выразительно, предупреждая об опасности, не удалось заставить его держать язык за зубами; Карл наравне со всеми участвовал в разговоре, не придавая никакого значения тому, что платье слуги, в которое он был одет, совершенно не вязалось с его речью высокообразованного человека. Когда же он принялся обсуждать с сэром Фредериком различные способы приготовления куропаток и стало понятно, что он жил за границей, полковник Фелипе, испугавшись, как бы король себя не выдал еще больше, положил конец беседе, громко зевнув и заявив, что он совершенно без сил и пойдет спать.

– Думаю, вы, Джексон, тоже будете рады лечь в постель, – твердо заявил он.

Эти слова заставили сэра Фредерика вспомнить о том, который сейчас час. Он поглядел на каминные часы и тут же вскочил, сказав, что если он хочет приехать домой дотемна, ему пора попрощаться со свояченицей.

Трое других джентльменов переместились в гостиную, и полковник Фелипе сказал хозяйке, что он и его друг просят у нее позволения удалиться, ибо путешествие их очень утомило.

Она не возражала против того, что гости так рано уходят, и велела сестре сопроводить полковника и мистера Джексона в их спальни, а затем вернуться и попрощаться с сэром Фредериком.

Когда доктор Хенчмен, пробормотав какие-то извинения, покинул гостиную, сэр Фредерик смог откровенно поговорить со свояченицей.

– Моя дорогая Амфилия, – серьезно сказал он, – я не знаю, что за человека Фелипе привел к вам в дом, однако в нем есть что-то очень странное, и меня это тревожит. По его платью – на воротнике и манжетах совсем нет кружев, да и сам костюм страшно заношен! – можно было бы предположить, что это слуга. И голова у него стриженая, и кожа такая смуглая, загорелая, как у любого деревенского парня! Но речь у него гладкая, он разумно рассуждает на любые темы, и это дает основания заподозрить, что перед нами один из искателей приключений, которых много развелось в смутные времена; они буквально наводнили нашу страну. Мне кажется, вам следует быть более осмотрительной и не пускать к себе в дом кого попало, дорогая свояченица. Я говорю это из родственного расположения, вы же понимаете!

– Да, Фредерик, но, право же, вы несправедливы к бедному юноше! Он весьма респектабелен, просто для него настали тяжелые времена, как и для многих честных джентльменов. И потом, Джексон – знакомый доктора Хенчмена и Роберта Фелипса.

– Джексон! – пробормотал сэр Фредерик, поджимая губы. – Что-то я не припомню джентльмена с таким именем. Ладно, пусть будет, как вам угодно, но советую вам не сводить с него глаз. По-моему, это явный прохвост.

Тем временем Мэри Тичборн провела короля в спальню, располагавшуюся в передней половине дома. Это была премилая комната с зелеными шторами из дамаста. В комнате стояла кровать с пологом на четырех столбиках, два дубовых комода и несколько стульев. Мэри решила, что для такого уродливого юноши комната просто превосходна, и, спустившись вниз, где она столкнулась с сестрой, была поражена, когда сестра взволнованно спросила у нее, какую комнату она отвела мистеру Джексону.

– Зеленую спальню, как ты мне и велела! – ответила, изумленно воззрившись на миссис Гайд, Мэри.

– Нет-нет! – воскликнула миссис Гайд. – Отведи его в алую комнату, Мэри! Постой, я дам тебе голландские простыни и мою лучшую подушку!

– Такого бедняка – в алую комнату? – ахнула Мэри. – Да чтобы он